Что случилось с экспедицией Русанова. Версии и находки - Андрей Н. Зобнин

и затонуть. В этом случае команда, покинув судно, ушла на шлюпках вглубь материка. Это предположение возникло в 1974 году, когда у западного побережья острова Песцовый в шхерах Минина со дна пролива Глубокого участники экспедиции «Комсомольской правды» подняли множество корабельных деталей и фрагменты обшивки небольшого судна, экспертная оценка которых позволила сделать заключение, что представленные предметы могли принадлежать судну экспедиции В. А. Русанова. При внимательном рассмотрении этой версии напрашивается вопрос: для чего морскому судну понадобилось пробираться незнакомыми в лоцманском отношении проливами шхер Минина к устью Пясины? «Геркулес», если к тому времени он был на плаву, скорее всего, ушел бы в море курсом на запад, тем более что береговой припай образуется гораздо раньше, чем лед открытого моря. Николай Урванцев, описывая свои работы в восточной части шхер Минина, вспомнил один случай, когда в начале сентября при северном ветре ударил мороз и бухта, где стоял их моторный бот, замерзла. «Теперь надо было срочно уходить, – писал он, – мы находились от Пясинского залива на расстоянии около сотни километров. Придется идти мористее, по кромке шхер, где волнение не даст образоваться сразу сплошному покрову, а будет только ˝блинчатый˝ лед»[36].

Русановцы могли направиться к устью Пясины только в том случае, если «Геркулес» затонул или был затерт льдами к северу от шхер Минина. Эта версия рассматривается исследователями как наиболее вероятная, но и она вызывает сомнение: до сих пор не найдены останки людей, их снаряжение и шлюпки, на которых они шли к Пясине, а возможно, и вверх по ней. Все эти значительные свидетельства не могли исчезнуть бесследно. Уместным будет вспомнить трагические истории экспедиций Де Лонга и Андре, которые были обнаружены в очень отдаленных районах, где присутствие людей – совершенная редкость даже через много лет.

Что же касается шхер Минина и реки Пясины, то большое заблуждение считать этот район малоизученным. Исследования, которые могли бы свидетельствовать о последней стоянке русановцев, начались с 1921 года, с походов Н. Бегичева и Н. Урванцева. В 20-х здесь работают экспедиции Комсеверопути, а с 1933-го года – экспедиции Главного управления Северного морского пути, сделавшие первые находки на островах Вейзеля (Геркулес) и Попова – Чухчина.

Но самое масштабное во всех отношениях освоение этих мест начинается с 40-х годов прошлого столетия с образованием нового промышленного центра Сибири – Норильского обогатительного комбината. «…По реке Пясине и ее притокам, – вспоминал Н. Урванцев, – ходили катера и даже буксирный пароход ˝Пясинец˝ с баржами. Старые заброшенные поселки ожили и заселились. По берегам часто встречались рыболовецкие стоянки, где в летнее время промышляли рыбу для нужд рабочих Норильского комбината». Будучи главным геологом этого предприятия, Н. Урванцев занимался обследованием северо-западного Таймыра. «Наша задача, – писал Николай Николаевич, – состояла в поисках руд, особенно редких, на основе геологического изучения гор Бырранга в пределах Енисей – Пясинского побережья, низовьев Пясины, ее залива, полуострова Рыбного, шхер Минина и далее вплоть до Восточного Таймыра… Обычно мы работали раздельно: я – на одном острове, товарищи – на другом, а вечером по радиотелефону, радиус действия которого был 150 километров, обменивались итогами наблюдений. Крупные острова изучали совместно, расходясь утром в разные стороны так, чтобы вечером сомкнуть маршрут»[37].

В то же самое время в устье Пясины, при выходе в море, располагался большой рыболовецкий поселок Мыс Входной, участки которого были разбросаны по всему побережью и по реке Пясине. На каждом таком участке работало по десять человек.

С 1964 по 1967 годы экспедиции Ленинградского Гидрографического предприятия Министерства Морского Флота проводили планомерные исследования шхер Минина для составления крупномасштабных навигационных и топографических карт.

Таким образом, многолетняя работа промысловых, геологических и гидрографических партий, детально обследовавших все острова шхер Минина и Пясинского залива, дает нам неутешительный вывод: последняя русановская стоянка вряд ли связана с этими местами.

Экспедиции «Комсомольской правды» в 70-х годах оптимизма в этом отношении не прибавили.

Помимо этого, нужно рассмотреть еще один факт, который имеет большое значение для дальнейших работ по поиску последней стоянки экспедиции Русанова.

Летом 2000 года в шхерах Минина у подножия одноименной горы экспедицией Орловской гостелерадиокомпании были обнаружены останки человека, которые, по мнению поисковиков, принадлежат одному из участников экспедиции Русанова. Впоследствии предположение конкретизировалось в принадлежность останков легендарному капитану А. Кучину, уроженцу города Онеги Архангельской области.

Это сенсационное предположение все-таки вызывает некоторые сомнения.

Если глубже ознакомиться с историей освоения Таймыра, хотя бы с середины XIX века, станет понятно, что люди там были задолго до появления «Геркулеса». Об этом говорят многочисленные зимовья на побережье Таймыра.

Упомянутые ранее братья Колосовы, в 1930 году завезенные для промысла в шхеры Минина гидрологической экспедицией на шхуне «Белуха», были там далеко не первыми. Николай Урванцев еще во время своих путешествий в устье Пясины и шхеры Минина в 1922 году отмечал: «Вообще развалины изб на нашем пути вдоль побережья встречались довольно часто. Видно, в прежние времена здесь жило немало народа, который вел промысел морского зверя и песца».

Гибель людей в суровых условиях таймырского климата не была редкостью.

Примером тому может служить один эпизод лета 1945 года, описанный Урванцевым. «И вот, осматривая одну из гряд, – писал Николай Николаевич, – я увидел лежащего у ее подножия спящего человека. Отсюда до рыболовецкого Хутудинского участка было недалеко, и я подумал, что это, вероятно, рыбак шел с Хутуды в Рыбное и лег отдохнуть. Окликнул – молчит, позвал еще раз – то же самое. Подошел и вижу: лежит на спине, прислонив голову к камню, в позе спящего, мертвец. Бедняга, вероятно, шел зимой с одного участка на другой, его захватила пурга, он выбился из сил, прилег, да так и не встал. Положение тела на северной стороне гряды свидетельствует, что пурга дула с юга, а человек шел из Хутуды навстречу ей. Если бы было наоборот, то ветер дул бы ему в спину и помогал идти. Но почему же он не вернулся обратно? Вероятно, заблудился и потерял ориентировку»[38].

Останки, привезенные орловцами с Таймыра, могли принадлежать любому из многочисленных посетителей островов шхер Минина. К тому же черепа рыбаков и охотников, выходцев в основном из Архангельской губернии, были именно северного европейского типа.

Вся история Таймыра указывает на то, что было бы большой ошибкой считать устье Пясины и шхеры Минина девственными, и что любую находку можно тут же связать с экспедицией Русанова.

Профессор Виктор Николаевич Звягин, проводивший экспертизу останков, не взял на себя смелость утверждать, что это останки Александра Степановича Кучина. Именно по этой причине пока