Волга. Русское путешествие. Избранные главы - Гейр Поллен

ограничивались. При всей своей английской деловой хватке, они были авантюристы и первооткрыватели, это роднило их с предшественниками – Христофором Колумбом и Васко да Гамой. Англичане наблюдали за природой, традициями и образом жизни там, куда попадали, и оба, вернувшись домой, на остров-королевство, написали книги о захватывающих похождениях в России.

К началу XVIII века о Волге успели написать столько путешественников, нередко купцов и ученых в одном лице, что река уже казалась хоженой-перехоженой, изученной и знакомой, проще говоря, включенной в официальную европейскую географию. Грек Птолемей (это он впервые нанес Волгу на карту в конце первого века н. э., дав ей имя Ра) считал, например, что истоком настолько полноводной реки должна быть какая-нибудь высокая гора. К XVIII веку уже было известно, что это не так.

К этому времени в Западной Европе успели устояться стереотипы о русских. Независимо от социального слоя, будь то бояре или крестьяне, жители Поволжья обязательно изображались как примитивные и необразованные. Авторы путевых записок того времени непременно с восторгом и ужасом писали о чересчур свободном и непринужденном отношении русских к своему телу и ко всему телесному. У них что мужчинам, что женщинам незнакомы такие болезненные чувства, как смущение или стыд. Даже девушки в присутствии незнакомцев ни капли не стесняются раздеться догола и сигануть в реку. В баню ходят все вместе. Едят руками, мясо рвут зубами, смачно рыгают и кидают обглоданные кости обратно в миску, откуда еду берут. Никакие телесные звуки не под запретом – рыгают и пердят в свое удовольствие, а потом над этим еще и ржут. По праздникам нажираются водкой и веселятся, перекидываясь шапками и хлебом. Нередко перебравшие пары совокупляются прямо на улице в окружении улюлюкающей толпы.

Принято считать, что подобные «карнавальные» стереотипы – это отражение и следствие строгого этикета, который сложился в остальной Европе после смены Средневековья Ренессансом. Парой веков ранее то же самое поведение, которое теперь шокировало чопорных европейцев, было нормой в таких странах, как Италия, Франция и Германия. В мире, который теперь представлял собой не незыблемую вертикаль с Богом на вершине и человеком внизу, а бесконечную временную горизонталь, люди могли свободно путешествовать, но тем не менее всегда заботились о том, чтобы разграничивать культуру и человеческое естество. Если две эти сущности приходили в противоречие – не было сомнений, чему отдавать приоритет.

Возрождение интереса к античной греческой культуре, без которого западное общество того времени немыслимо, обошло Россию стороной. Для Русской православной церкви, которой больше по душе жить в вечности, а не в историческом моменте, античные мифы были компендиумом языческой веры, а изучение их – грехом, от которого истинные христиане должны себя оберегать. Никакой красоты в истории об Орфее и Эвридике церковь не видела. Только лишь в 1687 году в Москве была создана Славяно-греко-латинская академия. В 1755 году там же был открыт первый в стране университет – пятьсот с лишним лет спустя, как они появились у наций, которые нанесли Волгу на карту Европы. Новообразованный университет стал и центром изучения античности тоже. Главной движущей силой университетского проекта был ученый и писатель Михаил Ломоносов, он родился в 1711 году, но он первый русский, которого по праву называют человеком Возрождения.

Именно в результате такого положения дел русские уступили европейцам возможность первыми исследовать и описать Волгу-матушку, эту скрепу национальной идентичности, а сами занялись этим гораздо позже. Путешественники вроде Ченслера и Дженкинсона были людьми Возрождения, но Россия продолжала жить в Средневековье еще несколько веков. Только когда Пётр Первый решил методом большого кнута и маленького пряника реформировать Россию по западному образцу, медленно и размеренно начала образовываться светская культура читающих людей и просвещенная элита, которая могла не только писать и читать, но и путешествовать. Однако власть и административный аппарат и по сей день продолжают относиться к тем, кто перемещается по миру, с недоверием. До сих пор иностранцу требуются не только паспорт и виза, но и регистрация – документ четко установленной формы, в котором указан ваш адрес; эту регистрацию нужно обновлять после каждого выезда из РФ и возвращения в нее, даже если вы просто съездили на праздники к родне. Сами русские не раз и не два испытали на собственной шкуре, что путешествовать по белу свету считается политически нежелательным. Советским гражданам, например, было запрещено ездить в страны Запада, а колхозникам долгое время вообще не выдавали паспортов. Людьми управлять легче, когда они сидят по домам.

Плёс

«Наш городок», – так представила нам Плёс гид Анна, ступив на мощеную дорожку, протянувшуюся от набережной до самой высокой точки города – Соборной горы. Хотя цель нашей экскурсии возвышается над Волгой всего на пятьдесят четыре метра, за всё время этого путешествия только сейчас у меня возникло чувство, будто я гуляю где-то у себя в Норвегии. Скорее всего, столь радостное открытие объясняется живописной беспорядочностью ландшафта. Здесь нет большой нужды в общественном транспорте: люди ходят пешком или пользуются велосипедами. Набережная растянулась на целых три километра, и в ее пределах малообжитые возвышенности перемежаются с округлыми холмами, застланными одеялом лиственного леса, дикорастущего и ярко-зеленого; здесь нет ни единого намека на равнины, которые своим размахом затмевали бы любые перепады высот вдоль реки. Иными словами, Плёс – драгоценная находка для любителей разноуровневого ландшафта. Даже площадь, где летом устраиваются рок-концерты и другие развлечения для туристов, за счет чего живет город, лежит на холме, ведущем к Волге. Вероятно, именно из-за столь редкого в этих краях рельефа председатель правительства Дмитрий Медведев обустроил себе дачу прямо за центром города. По словам Анны, сам он здесь редко появляется. А вот его сын, интеллигентный молодой человек, напротив, часто заглядывает на местные рок-концерты, но не любит привлекать к себе внимание.

По дороге нам встречаются дубы и липы, каштаны и клены, многие из деревьев настолько большие и старые, что крона одного-единственного из них может приютить летающих и ползучих особей больше, чем жителей в городке. И тут Анна не ошиблась. Дело в том, что на 1 января 2018 года среди 1113 городов Российской Федерации лишь в шести насчитывалось меньше жителей, чем в Плёсе. Сегодня мы высадились в городке с населением 1796 человек, а к началу распада Советского Союза эта цифра составляла 4000. Но задолго до того времени некогда большой и важный транспортный узел приволжской торговли, где циркулировали грузы со всякой всячиной, скатился до уровня провинциального захолустья. Плёс, как и другие селения и городки, разбросанные по берегам Волги, испытал