Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Вербное (Пальмовое) воскресенье осквернилось погромами и убийствами. Затворившийся в монастыре Савонарола вместе со своими единомышленниками 8–9 апреля подвергся форменной осаде сброда всех сословий при поддержке солдат Синьории. Однако и монахи, и сторонники Савонаролы из мирян были не безоружны, в их распоряжении находились холодное оружие, доспехи и луки, несколько ружей, две мортиры, бочонок пороху и запас свинцовых пуль. Другое дело, что реально готовых обороняться было весьма немного. Через потайной ход выпустили из монастыря пришедших на богослужение стариков, женщин и детей. Из мирян отличились Франческо Даванцати и Бальдо Ингирлами, взявшие на себя руководство обороной, из монахов – фра Бенедетто и фра Лука д'Андреа делла Роббиа. Савонарола и Доменико призывали братьев не сопротивляться и сложить оружие, но в эйфории боя их никто уже не слушал. Фра Джироламо хотел выйти и сдаться, но его не выпустили. В 5 часов вечера Синьория прислала находившимся в монастыре приказ сдаться, однако ему поверили не все, посчитав его уловкой врагов. Но многие послушались и бежали, хотя спасло это не всех: погиб видный государственный деятель и друг Савонаролы Франческо Валори, проводивший в жизнь реформаторские законы фра Джироламо в бытность свою главой правительства (гонфалоньером). Наконец, монастырские ворота были подожжены, озверевшие враги ворвались внутрь, круша, грабя и убивая. Немногочисленные монахи, однако, сумели организовать достойный отпор, и поле боя осталось за ними.
Фра Бенедетто вспоминал, рассказывая о действиях на одном из участков обороны: «Сыны пророческие, распевая пред Св. Дарами литанию, с минуты на минуту ожидали мученической смерти. И я, который был при этом ужасе, желал скорее умереть сам, чем допустить до этого пророка. Мы были вынуждены напасть на врагов, между тем как нас было всего несколько более двадцати человек, и огнем зажженных канделябров мы отвечали на их огонь. Лица врагов были обожжены, и мы так били их по головам, что некоторые из них пали на месте, другие были взяты в плен. И то было делом поистине божеским, а не человеческим, что такая горсточка людей успела прогнать целую толпу… Я вместе с некоторыми другими бросал черепицу с кровли так, что враги вынуждены были бежать; их орудие и щиты мы в ярости разбивали; камни летели, казалось, с неба; так мы удерживали наступление»[401].
Монах делла Робиа гнал врагов с мечом в руке, а некий немецкий семинарист Генрих отнял у нападавшего аркебузу и, используя церковную кафедру как прикрытие, посылал в нападавших пулю за пулей, с каждым выстрелом приговаривая «Спаси, Господи, люди твоя!» – из тропаря на Воздвижение Креста. При этом храм уже горел.
Новое постановление Синьории объявляло бунтовщиком всякого, кто не покинет монастырь в течение часа. Некоторые ушли, оставшиеся монахи подкрепились изюмом и из последних сил отбили очередное нападение. Синьория призвала Савонаролу, Доменико и их третьего активного собрата, духовидца и по совместительству казначея и секретаря Сильвестро Маруффи, сдаться под гарантии личной безопасности. Свое требование городские власти подкрепили расстановкой артиллерии. Савонарола еще мог бежать, но для каждой красивой легенды о предательстве и мученичестве нужен свой Иуда. Таковым стал монах Малатеста Сакраморо, еще недавно предлагавший сжечь себя за учителя. Его роль не совсем ясна, он якобы остановил фра Джироламо вопросом: «Разве не должен пастырь пожертвовать своей жизнью, дабы спасти овец своих?» Дав последние наставления, Савонарола вышел вместе с Доменико (Сильвестро где-то спрятался и сдался днем позже, узнав об аресте собратьев; по другой версии, его выдал Сакраморо). Дальнейшее описывается вполне в духе страстей Христовых: двух монахов били, вопрошая Савонаролу, не угадает ли он, кто ударил его, терзали, пинали, оплевывали, жгли факелами… Фра Бенедетто записал: «Было около 3000 человек этих каналий, которые, как агнца, уводили нашего пастыря, но не силой они достигли этого, а проигравши даже битву… Не знаю, существуют ли даже в аду крики, подобные тем, что слышались в эту ночь, когда уводили его пред лицо флорентийской Синьории, которой и передали его»[402]. Там монахов разделили, фра Джироламо, закованного и крепко связанного, заключили в башню Синьории, а ее борзописцы немедля стали составлять торжествующие реляции в Рим, Милан и за границу. Теперь все дело должен был увенчать процесс, ради проведения которого у Александра VI было испрошено дозволение пытать монахов, на что тот с понятной радостью согласился. Миланский посол привел в докладе своему государю следующие цифры о пострадавших при штурме Сан-Марко: 12 погибших и 25 раненых. Историческая наука считает их заниженными, Ченти пишет, что пострадавших было не менее сотни. Многие сторонники мятежного монаха были арестованы, включая оказавшегося тогда во Флоренции брата Савонаролы Альберто. Пострадали не только люди – был наказан и монастырский колокол «Плакса», призывавший своим набатом к сопротивлению: его подвергли бичеванию и ссылке. В «доказательство» лютости монахов Сан-Марко их оружие было положено на телегу и триумфально провезено по улицам Флоренции. Все с людоедским инстинктом предвкушали процесс над монахами, в исходе которого, при тогдашнем всеобщем умонастроении, не приходилось сомневаться…
Глава 9
Следствие и казнь
Прежде чем излагать последние дни фра Джироламо, следует сделать небольшое предуведомление: источники для этого рассказа крайне ненадежны и противоречивы. Некоторые причастные к процессу люди, не стесняясь, заявляли (по свидетельству Нарди), что для блага государства в процессе Савонаролы «кое-что было выброшено и кое-что добавлено». Рукописный экземпляр допросов был позже сожжен, но те, кому посчастливилось с ним ознакомиться, делали выписки или запоминали, после чего делились информацией в своих письмах и мемуарах. Кроме того, существуют две редакции печатного издания процесса, разнящиеся один от другого. Первое издание утверждало, что процесс ведется по поручению святого Апостолического Престола, то есть с подачи папы; второе опустило упоминание об этом указании, возложив все позорные лавры судилища на блистательных членов флорентийской Синьории. Цель двоякая: либо восславить себя, показав независимость от Рима, либо, напротив, выгородить папу (к последней версии склоняется
