Леонид Кучма - После майдана 2005-2006. Записки президента

Сейчас люмпен-политики готовятся к предстоящим выборам президента. Ремонтируются старые кассеты, изготовляются новые. В 2004 году мы будем иметь люмпен-президента кассетного разлива. Вблизи эти люди, ей-богу, отвратительны. Старая номенклатура лучше. Они хотя бы прикидываются респектабельными».

Не знаю, было ли напечатано это письмо.

27 декабря

Самая успешная в Центральной Азии страна, я думаю, Казахстан. Он набрал обороты благодаря нефти. В Казахстане при советской власти была создана кое-какая промышленность. Это не Туркмения, где не было ничего. Казахстан по территории почти в пять раз больше Украины. А население - меньше 17 миллионов. Назарбаев пошел на серьезную аграрную реформу. Он, по существу, отказал сельскому хозяйству в дотациях: выживайте как хотите. И аграрии выжили. Выжила в том числе и бывшая целина. Государство не оказывало материальной помощи, но оно и не грабило свою степь, создало для нее благоприятные экономические условия.

Когда заходит разговор о Центральной Азии, возникает вопрос о различиях в политике Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Туркмении, Таджикистана. Этот вопрос часто обсуждался и во время наших встреч. Я имею в виду встречи лидеров этих стран и Украины.

Назарбаев никогда не возражает против каких бы то ни было объединительных идей со стороны России. По крайней мере вслух.

Ниязов о чем-то подобном и слышать не желает.

Каримов - тоже. Он ярый сторонник независимости, готов на любые муки ради нее. Человек волевой и чрезвычайно трудоспособный. Он, по-моему, живет без отпусков. Однажды приезжал на неделю в Крым, и это, кажется, все. Независимость для него превыше всего, и как раз поэтому он впустил к себе американцев. Ему реально угрожали талибы. Не давали расслабляться и свои исламисты. В Узбекистане религиозная ситуация сложнее, чем у его соседей. Строить и отстаивать светское государство Каримову, пожалуй, труднее всех. Талибы стояли на границе, у единственного моста. Был момент, когда Каримов боялся, что могут перейти и напасть.

После каждой моей встречи с Ниязовым домашние и друзья активно расспрашивают: «Ну, как он? Что за человек? Вот он запретил своим гражданам ставить желтые зубные коронки. Тебе не смешно? Не спрашивал его, с какого «бодуна» это пришло ему в голову?» Общаться с ним, отвечаю, мне всегда комфортно, хотя о коронках и подобных вещах с ним вести разговоры бесполезно.

Отчасти я его понимаю. Мне тоже больно смотреть на желтый металл во ртах моих соотечественников и вспоминать, что когда-то это было очень модно. Будь моя воля и будь Украина другой страной, я, может быть, тоже запретил бы ставить такие коронки.

На все вопросы и недоумение своих домашних и друзей я отвечаю так. Почему мне не должно быть комфортно общаться с хозяином страны, которая идет навстречу моей стране, понимает ее трудности и нужды, старается помочь, не имеет потаенной мысли, при этом, естественно, не упуская своей выгоды? Туркменбаши - значит Отец всех туркмен. Он помог нам пережить один из тяжелейших периодов в нашей постсоветской истории. Да за это я готов назвать его Отцом всех украинцев - меня не убудет. Хорошие отношения между нашими странами - это во многом результат наших личных отношений.

Однажды Ниязов обратил внимание, что я рассматриваю его статуи. Они расставлены повсюду так, что их нельзя не заметить. Я помалкиваю с неподвижным лицом, а он вдруг говорит: «Если народ хочет - пускай стоят».

Отчасти я понимаю этот народ.

Я приехал первый раз в Туркменистан в 1993 году премьер-министром Украины. Посмотрел на Ашгабад - мне дурно стало. Самое настоящее захолустье. Кругом грязь и запустение. Двухэтажные в основном здания… Это при том, что отсюда выкачивали для всего Советского Союза столько газа! Туркмен просто опускали за черту бедности. Люди жили преимущественно в пустынях. Городского населения было очень мало. Средства из союзного бюджета вкладывались только в добычу газа, больше ни во что. Инфраструктуры - ноль. И посмотреть сегодня - это небо и земля. Нагляднейшее доказательство того, что, оставайся они в составе Советского Союза, влачили бы жалкое существование до бесконечности.

Не знаю, почему Ниязов ведет себя, как арабский шейх. С большой уверенностью хочу сказать, что - вряд ли потому, что ему так нравится. Не думаю, что в душе он всегда был шейхом и обрадовался, когда судьба позволила ему реализовать свое внутреннее содержание. Не думаю! По своему воспитанию и опыту жизни он обыкновенный советский человек, как и я. А я себя считаю пусть во многом и советским, но цивилизованным, современным человеком.

Может, Ниязов таким образом проявляет свой дух противоречия перед бывшими товарищами по многонациональной советской номенклатуре. Или так понимает свою обязанность идти навстречу пожеланиям своих сограждан. А может быть, у него есть какая-то своя стратегия, свой план построения современного, но оригинального туркменского общества. У него русская жена.

Я обращаю внимание на практические результаты того положения, какое занимает Ниязов в своей стране. Он един во всех лицах: он и президент, и премьер-министр, и завхоз. Но только поэтому в Туркмении и появился собственный капитал. Правда, сколотить его в общем было не очень трудно: земля дает - бери. Но все равно нужна была личная решимость руководителя, политическая воля.

На сколько лет хватит газа - другое дело. Сейчас добывают 60 миллиардов кубов. Хотят больше, проводят большие исследования запасов. Построены новые заводы, фабрики, дороги.

Доволен ли Ниязовым народ, я с полной уверенностью не могу сказать. У меня не было возможности общаться с людьми без посредников и свидетелей. Но такие вещи, как бесплатный газ, бесплатная электроэнергия и много чего другого, я думаю, не могут не нравиться. Запросы там у людей пока не такие высокие, как у нас. Народ наверняка почувствовал и оценил разницу между жизнью в Советском Союзе и в Туркменистане Ниязова.

Свои стихи он мне не читал, но книги дарил. По моим понятиям, это умные книги, кто бы их ни писал. Одна из них, к примеру, называется: «Ученье - счастья свет». На мой вкус, она содержит мудрые, но не оригинальные мысли. Вместе с тем, очевидно, некоторые даже прописные истины в устах человека, чрезвычайно много сделавшего для своей страны, воспринимаются гражданами этой страны иначе, чем нами. В книге говорится: «Ученый - хозяин науки, общество - хозяин ученого». Или: «Учиться никогда не поздно, потому что уму, в отличие от плоти, не свойственно стареть». Думаю, для туркмен эти «мудрые мысли» могут значить больше, чем те же самые мысли, изложенные по-европейски. Вывод же, к которому Ниязов приходит в своей книге, весьма практичен: «Мы не добьемся расцвета туркменской науки, если в корне не изменим систему образования. Советская школа отстала от требований дня, она изжила себя. Ее главный недостаток - скольжение по жизни, а не проникновение в нее… Наука в нашей стране должна превратиться во всеобщий интерес, в судьбу народа».