Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

– Конечно! – радостно согласился он.

Я достала свой ноутбук, вставила диск с фильмом и принялась переводить диалоги по мере просмотра.

Посмотрев пару серий, мы перешли к тому, от чего чуть ранее днем он отказался.

Мы упивались друг другом, с жадностью впитывая каждую клеточку того, что упустили, чего не касались ранее пальцы, кожа, губы… Если бы в тот момент я могла превратиться в каплю, я бы утонула, растворилась в нем без остатка!

После этого в моей душе не осталось ни тени сомнения, ни намека на сожаление. Не было больше ни душевных метаний, ни чувства беспомощности. Я была просто СЧАСТЛИВА!

Я почувствовала мир и согласие с самой собой и поняла, что все у нас будет хорошо. Я осознала, что именно Шон – та самая моя половинка, которую я так долго искала.

Похоже, именно для встречи с ним я возвращалась в Корею снова и снова. Наверное, я знала, я чувствовала: где-то здесь, в этом рисовом болоте, осталось ненайденным что-то очень важное, очень ценное для меня, такое, что нигде и никогда найти больше не смогу!

И именно поэтому я в кого-то влюблялась, с кем-то встречалась, о ком-то грустила и столько страдала, – чтобы понять всю глубину, всю прелесть этого нового, неизвестного ранее чувства, охватившего сейчас меня всю целиком, без остатка.

Наутро я позвонила Тиму. Сказала, что нам нужно поговорить и что сегодня я приеду на базу.

Видит Бог, я не хотела говорить об этом по телефону, считая, что он заслуживает, чтобы я объяснила все лично, однако он захотел объясниться немедленно.

– Нам нужно расстаться, – спокойно произнесла я. – Я тебе изменила и не хочу обманывать.

Конечно, это было жестоко с моей стороны, но другого выхода я не видела.

Просто так, без весомой на то причины, сообщить ему, что свадьбы не будет и нам не стоит больше встречаться, было бы недостаточно, – он стал бы уговаривать меня еще раз обо всем подумать и не торопиться, и наши мучения продолжались бы бесконечно. Ведь даже после весьма жестокого чистосердечного признания в грехопадении он звонил каждые полчаса, упорно спрашивая: «Почему ты это сделала?» и «Что я сделал не так?».

Но как я могла ему объяснить? И он продолжал мучить себя и меня.

А один из его звонков вообще вывел меня из себя:

– Что, если ты беременна? – неожиданно предположил он. – Вдруг у тебя будет ребенок?

– Даже если и будет, то вряд ли от тебя, – грубовато заявила я, не зная, как еще на это можно ответить.

– Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть настолько уверена?!

– Черт возьми, Тим! Что за детский сад? Какой еще ребенок?! Я не беременна! – вспылила я.

– Я просто подумал, что может, это могло бы как-то все изменить…

– Тим, не мучай меня и себя. Просто мы друг в друге ошиблись. Бывает такое. Ты обязательно встретишь свою половинку. Но я – точно не она. Пожалуйста, не звони больше.

Но он все равно звонил. Часто-часто.

Я перестала брать трубку.

Вечером в «Лобос» пришел Шпик. Я ему рассказала о последних событиях.

В ответ он просиял так, будто я ему сообщила, что он только что выиграл миллион:

– Я так рад! Давно надо было! А на свадьбу вы меня пригласите?

– Сдурел, да!? Какая свадьба?

– Стерва, что сказать. Так и думал, что не пригласишь, – отмахнулся он и заказал пиво.

После этого мы с Шоном уже не расставались.

Лишь пару часов в день ему надо было проводить на базе, готовя документы к отъезду.

Он попытался подать прошение о том, чтобы остаться на второй год в Корее, но было уже слишком поздно и ему отказали (приятели, которые ничего не знали о нас, никак не могли понять, с чего бы это Шон, который терпеть Корею не мог, решил вдруг остаться!).

– Знаешь, может это и к лучшему: уедешь в Штаты и про меня забудешь. Ты еще не представляешь, что это такое – визу ждать, – «утешала» его я. – Это же растянуться может на годы!

– Неправда. Смотря как все делать. Можно делать абы как, пуская все на самотек, а можно подгонять и нервировать всех настолько, что они сами захотят сделать все быстро, – серьезно ответил он.

Шон уже подготовил, чтобы взять с собой, все мои документы, их копии, анкеты, переводы и так далее. Оказалось, многое из того, что нужно будет для консульства с его стороны, он уже оформил с месяц назад.

– И откуда у тебя была такая уверенность, что я соглашусь?! – притворно возмущалась я.

– Ты веришь в то, что люди после смерти продолжают существовать? – вместо ответа спросил он, как мне показалось, немного не к месту.

– Ну, верю, – осторожно ответила я.

– У меня недавно бабушка умерла. Так вот, пару месяцев назад, когда я уже готов был сдаться, так как ты мне без конца отказывала, мне приснилась она и сказала, что я должен за тебя бороться, потому что ты – моя судьба, – ответил он серьезно.

По моей коже пробежали мурашки: «Ну, раз даже бабушка сказала, то точно никуда уж не денешься!»

Тут у меня зазвонил телефон. Я с тоской отметила, что это опять Тим и отменила звонок.

Через минуту телефон ожил снова. Я вновь нажала отмену.

Мне было ужасно жалко его, и я чувствовала себя последней сволочью, вспоминая о том, как с ним поступила, но сказать ему мне было больше нечего. Каждый раз, когда он звонил, у меня на глаза наворачивались слезы, ведь мне самой было прекрасно известно, каково оно – быть на его месте. И больше всего я сожалела о том, что не могу сделать так, чтобы ему стало легче.

Шон, видя эти метания, выхватил у меня из рук телефон, вынул батарею и положил в карман:

– Проблема решена, – коротко сказал он. А чтобы мы могли поддерживать связь, когда он уезжал на базу, отдал мне свой телефон.

Все происходившее с нами казалось мне нереальным, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Время от времени я думала, что вот-вот проснусь, и все окажется обманом…, да так до сих пор и просыпаюсь.

А за неделю до отъезда Шона и вовсе чудо произошло.

Нам очень хотелось провести вместе весь день, сходить куда-нибудь, но Ким уперся и никак не давал выходной. Пока однажды я не увидела, как Шон о чем-то разговаривает с ним на улице. Спустя минуту они оба вошли внутрь.

Шон сел на свое обычное место у компьютера – выбирать и скачивать музыку из Интернета, а Ким подошел к барной стойке и плюхнул на нее восемьдесят долларов:

– Выпивку! Всем! За счет заведения!

Мы с Ритой обалдело переглянулись: такого не было с ним ни разу.

Тем временем Ким, обращаясь уже ко мне, удивил нас снова:

– Завтра у тебя выходной, – сказал он просто, даже как-то обыденно.

Я осела на стул, непонимающе переводя взгляд то на Шона, то на мистера Кима. Они же, как ни в чем не бывало, продолжили заниматься своими делами.