Савонарола - Евгений Викторович Старшов

самое интересное. Вы увидите, что это совсем неправильно. Кто мне запретил проповедовать? – Папа. – А я отвечу тебе, что это неправда. – О монах, Бреве, которые пришли, запретили тебе это, что ты на это скажешь? – А я скажу тебе, что эти Бреве не от папы. И вот тому доказательства. Пойди сюда поближе, кто способен рассуждать, взвесь все обстоятельства дела и рассуди. Говорят, что папа не может ошибаться, как папа. По-видимому, это правильно. Но такая предпосылка достойна людей невежественных. Правда, сама по себе она верна, но неверен тот вывод, какой из нее делают против меня. Верна же ведь также и другая предпосылка: христианин не может грешить, как христианин, и, однако, многие христиане грешат, как люди, и всякий человек может грешить. Я не могу грешить, как христианин и как монах, я не могу делать того, что против моих обетов… Так и папа не может ошибаться, как папа, ибо тогда он действует согласно со своим званием. Но когда он ошибается, то он уже не есть папа, и когда приказывает что-либо неправильное, то приказывает не как папа. Я христианин и как христианин не могу грешить, а когда грешу, то грешу уже не как христианин. Отсюда следует, что это Бреве, которое издано столь неправильно, не есть Бреве, исходящее от папы. Я тебе доказал, что это отлучение изошло не из чистого источника. Если ты способен правильно рассуждать и хорошенько вникнешь в намерение и цель, с какими издано это отлучение, если обратишь вниманиe на характер Бреве, на то, кто исхлопотал их, чего хотят достичь под их прикрытием, а с другой стороны, если ты посмотришь на те результаты, какими сопровождается здесь проповедь, на тот вред, какой последует от ее прекращения, и на ту цель, какой хотят добиться этим прекращением, если ты сообразишь все это в совокупности, то ты придешь к заключению, что такие Бреве и такие отлучения не имеют никакой силы и что они исходят от диавола, а не от Бога… Я говорю тебе, и ты это знаешь, что посланничество мое видимо для всех, что я принадлежу к ордену проповедников и имею право проповедывать. А чтобы тебе еще яснее было, я заявляю, что я послан от Бога. Мы будем проповедовать, будем бороться со всем миром и во что бы то ни стало одержим победу…

Напишите в Рим и скажите: говорит этот монах, чтобы составляли трактаты с опровержением того, чему он учит. Они постоянно твердят: “Еретик, еретик!” Пишите, говорю, против моих ересей… изложите соображения, на основании которых вы вооружаетесь против меня, если только правда на вашей стороне… Есть некоторые, которые не верят и не слушают проповеди, не желают слушать ее, не желают, чтобы и другие ее слушали, не желают читать того, что нами написано, не желают, чтобы и кто-либо другой читал или слушал. Как же они могут вооружаться против того, чего они не слышат и не читают? Св. Августин и другие учители церкви во времена еретиков стремились знакомиться с еретическими книгами, с тем, что те писали, и потом, на основании соображений от разума, опровергали их. Посмотрите, по крайней мере, то, что нами написано на благо церкви, осудите высказанные нами ереси, но не говорите так, на ветер: “Это все ложь”, даже не желая ни во что вникнуть…

Ты просишь также чуда. Сегодняшнее Евангелие говорит: “род лукавый и прелюбодейный знамения ищет”. Род лукавый и прелюбодейный есть тот, который просит знамения или чуда, и я говорю тебе, что Господь сотворит чудеса, не указывая только, чрез кого Он их сотворит – чрез меня или кого-либо другого. Это время, несомненно, придет, но ты и тогда не поверишь. Я ничего еще не сказал тебе такого, что для подтверждения требовало бы чуда. Я проповедовал тебе Евангелие, зачем же еще чудо? “О монах, ты предсказал будущее. Если хочешь, чтобы мы поверили тебе, нужно, чтобы ты показал нам какое-либо знамение”. – Но я вовсе не говорил, что ты обязан верить этому…

Вот жезл, которым Моисей пас своих овец. Это учение (Савонаролы. – Е. С.) также пасет души на пути благочестия. Моисей прогонял волков этим жезлом: это учение нанесло тяжелые удары волкам. – О монах, да ведь это же пастыри! – Не говори так: то не пастыри, нет, говорю тебе, то – волки (я говорю о дурных пастырях, а не о добрых). Брось на землю этот жезл, то есть прекрати ненадолго проповедь, и появятся змеи, другими словами, дерзость злых людей станет тогда ядовитой. Когда прекращается ненадолго действие этого учения, дурные обнаруживают столько ядовитости, что кажутся змеями…

Священники вербовали то того, то другого, каждого в свою церковь. Они только и заботились, что об украшении храмов, о звоне колоколов, постоянно твердивших: хлеба, денег, свечей»[393].

Примерно в это время (конец первой декады марта) папа, в отличие от своего оппонента времени не терявший, снизошел до объяснения в новых бреве флорентийцам, за что же именно он карает Савонаролу: «Мы никак не думали, чтобы ваша смелость дала вам решимость спорить даже с нами в этом деле монаха Джироламо Савонаролы, точно вопрос идет о какой-нибудь тяжбе между нами и точно вы не обязаны воздавать Кесарево Кесареви, а Божие Богови. Пора же положить конец всем этим Бреве и письмам, которые умножаются до бесконечности. Итак, знайте и будьте уверены, что этот монах Джироламо отлучен не вследствие каких-нибудь интриг или ложных доносов, а за свое непослушание подчиниться нашему приказанию объединиться с новой Римско-Тосканской Конгрегацией, за явное презрение, с каким он отнесся к нашему отлучению, продолжая проповедовать, как если бы он был ангелом, посланным от Бога. Мы не осуждаем его за добрые дела или за пользу, какую он принес вашему городу, – напротив, мы его хвалим за это, но мы желаем, чтобы он явился к нам и испросил у нас прощение в своей дерзкой гордыне. Со своей стороны, мы охотно простим его, когда он смирится пред нами. Ваш образ действий глубоко возмутил нас. Вы не только поощряли этого монаха к неповиновению, но, запрещая проповедь всякому другому, сделали из него для себя что-то вроде оракула Аполлона. Поэтому мы не успокоимся до тех пор, пока не будут восстановлены честь и достоинство Св. Престола, которые этот ничтожный червяк имел возможность оскорбить при вашем содействии. Обдумайте же зрело ваше положение, ибо, как только вы будете готовы выказать нам свое послушание, мы тотчас же дадим вам то, чего вы просили у нас относительно материальных