Борис Шапошников - Воспоминания о службе

24 августа Войрш и Гайе заехали в Красник для представления командующему 1-й армией генералу Данклю, где просили его использовать корпус целиком, на что получили принципиальное согласие, но отряд Рейса — было приказано оставить еще на день против Юзефува. Таким образом, расстояние между отрядом и главными силами корпуса достигало 80 километров. Данкль успокоил немцев, что Иосиф Фердинанд пройдет не раньше 27 августа, и Рейс успеет присоединиться. В штаб корпуса, расположенный восточнее Красника, около полудня пришло сообщение, что в обозах, стоявших у Аннополя, где были и обозы ландверного корпуса, произошла паника. Обозы были обстреляны артиллерийским огнем с левого берега, и несколько эскадронов противника переправились на восточный берег Вислы. (В действительности 26 августа такой налет был произведен 8-й кавалерийской дивизией.) Ландверный корпус снова узнал своего старого противника Новикова, который старался помешать походу корпуса. Иное впечатление это произвело на командующего 1-й австрийской армией, который приказал Войршу задержать 3-ю дивизию ландвера там, где она окажется, и оставить ее в распоряжении командующего 1-й австрийской армией. Этим распоряжением оправдывалось разделение ландверного корпуса. В 9 часов вечера 24 августа от Данкля был получен приказ за № 690 на 25 августа и адресованный ландверному 5-му и 10-му корпусам. Приказ гласил:

«1. 1-й и 5-й корпуса занимают позицию на фронте от Ходель через Скшинец, Быхава, Зарашув, высоты севернее и восточнее Тарнува. 10-й корпус в соприкосновении с ними за рекой Нор; на правом фланге у Запоже действует 3-я кавалерийская дивизия.

2. Прусскому ландверному корпусу — головная 4-я дивизия ландвера рано утром занимает позицию между 5-м и 10-м корпусами на фронте: высоты восточнее Тарнува через высоты 314 до деревни Домброва включительно. 36-я бригада ландштурма, расположенная на высотах восточнее Тарнува, подчиняется прусскому ландверному корпусу. 3-я дивизия ландвера к 7 часам утра в готовности выступает западнее Красника. Ее задачи определятся командованием 1-й армии».

Против такого распыления сил ландверного корпуса письменно протестовал его начальник штаба. От Данкля ночью пришел разъясняющий ответ, адресованный самому Войршу: Я прошу ваше превосходительство быть уверенным, что, как только позволят обстоятельства, я направлю к вам 3-ю дивизию ландвера для соединения с 4-й дивизией… Обстановка на Висле еще не ясна. Чтобы отбросить противника, появившегося у Юзефува, туда направлена часть группы Куммера. Имеется в виду, что как только я достигну успеха, то отправляю к 4-й дивизии ландвера отряд Рейса… Переправились ли у Аниополя одни эскадроны или там в готовности к переправе пехотный корпус, я не знаю. В последнем случае в интересах всей армии я должен отразить это наступление, которое угрожает ее тылу. Для этой цели у меня под рукой свободна только 3-я дивизия ландвера. При оценке общей обстановки, при всем моем желании, мне не остается ничего иного, как держать последнюю готовой на все случаи». «По позднейшему захваченному приказу (обычная уловка немцев. — Б.Ш.) казачий генерал Новиков, — пишет Гайе, — имел тогда на левом берегу:

1. 14-ю кавалерийскую дивизию, хорошо известную ландверному корпусу;

2. 72-й пехотный полк, который мы знали с Казанува;

3. Одну бригаду 75-й резервной дивизии из Ивангорода;

Новиков мог себя высоко возносить тем, что связал более чем один армейский корпус:

а) на левом берегу Вислы:

1. Смешанную 110-ю австро-венгерскую бригаду — шесть батальонов;

2. 18-ю немецкую пехотную бригаду ландвера — шесть батальонов;

3. Около полутора батальонов 7-го и 23-го пехотных полков ландвера.

б) на правом берегу Вислы:

1. 3-ю дивизию ландвера (включая отряд Рейса);

2. Часть армейской группы Куммера.

Его неутомимая деятельность имела успех в том, что осуществлявшийся с наступательной целью ввод ландверного корпуса на восточном фланге срывался… В штабе корпуса было подавленное настроение», — заключает Гайе.

20 августа, когда корпус был еще в Радоме, из 8-й германской армии была получена телеграмма, не поддававшаяся расшифровке, 22 августа, когда корпус был уже на правом берегу Вислы, была получена повторная телеграмма Гинденбурга, которая содержала следующие указания: положение австро-венгерских войск под Львовом весьма неудовлетворительно; наступающая восточнее 1-й австрийской армии 4-я армия Ауффенберга остановлена, а потому, исходя из сложившегося положения, командующий 8-й армией предоставляет ландверному корпусу действовать по его усмотрению. Гайе сожалеет, что телеграмма не была расшифрована 20 августа, так как тогда имелась возможность оказать содействие австрийцам ударом через Ново-Александрию или Казимеж. Новое же решение, принятое на основании политических соображений (союзнической верности), не оставляло уже другого выхода, как только драться бок о бок с австро-венгерскими войсками.

Внимание начальника австро-венгерского генерального штаба в это время было отвлечено востоком, где 3-я и подводимые части 2-й армии терпели поражение за поражением. 1-я армия держалась под Люблином хорошо, и можно было надеяться на успех ее правого фланга. Назревал кризис сражения под Комарувом, после которого освобождалась большая часть 4-й армии для содействия 3-й армии.

Из телеграммы Мольтке Конрад знал о том, что ввиду победы под Танненбергом с Западного театра военных действий на восток решено вместо трех отправить два армейских корпуса. Несмотря на просьбу Конрада развернуть их в районе Перемышля, Мольтке направил их в Восточную Пруссию. Одним словом, немцы хотели прежде всего очистить свою территорию, а представитель германской ставки интересовался главным образом положением 1-й армии, перекрывавшей дорогу в Силезию.

Конрад и официальная история Австрии войны 1914–1918 гг. подтверждают предположения сменить корпусом Войрша части 12-й пехотной дивизии и 100-й бригады ландштурма с тем, чтобы перебросить последние на помощь отходившему правому флангу 1-й армии. Однако это было оставлено, и корпус Войрша следовал в восточном направлении. Ни Конрад, ни официальная история не говорят о распылении сил корпуса и о панике обозов под Аннополем.

Как же расценивало значение левого берега Вислы русское командование? Мы знаем, что Алексеев предлагал начальнику штаба Ставки в свое время ударить гвардейским корпусом вдоль по левому берегу Вислы. Однако это было отклонено, и весь гвардейский корпус вслед за 18-м корпусом был переброшен на правый берег — на Люблин. Одно время на бумаге гвардейская стрелковая бригада подчинялась Новикову, но и это было отменено. Вместо нее пришли два полка 75-й резервной дивизии, которые сделали свое дело в бою 23 августа на реке Каменна.