Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

никогда никому не делал ничего плохого. Он любил людей и хотел, чтобы они любили его в ответ. Но его Гений всегда стоял между ними. При этом любое проявление дружбы и участия Вацлав всегда принимал с благодарностью, так как привык, что ему многие завидовали. Он очень ценил доброе отношение к себе. Именно этой его особенностью в дальнейшем и воспользовались в своих корыстных целях сильные мира сего.

Несмотря на то, что абсолютно все биографы пишут, что уже с юности Нижинский был нелюдимым, замкнутым и ни с кем не дружил — это является ложью. Да, он замыкался в неблагоприятной и враждебной обстановке, а в стрессовой ситуации даже мог впасть в ступор, но с доброжелательными людьми он общался с удовольствием. Вацлав умел дружить — он был верным и преданным. Анатолий Бурман оставил свидетельство, что как друг Вацлав был совершенно безупречен все годы их дружбы, даже когда находился на вершине своей мировой славы.

К моменту окончания Училища Вацлав уже имел круг общения вне школы, особенно благодаря урокам танцев, которые он начал преподавать ещё будучи школьником. В свои 18 лет Нижинский был очень общительным и легко находил общий язык с людьми из разных слоёв общества. В этом возрасте, в личном общении, Вацлав был приветливым, улыбчивым, обаятельным, искренним, добрым. «Я улыбался всегда. Я любил улыбаться всем. Я любил всех» — напишет он об этом времени. В комфортной среде — дома в семье, с друзьями, Вацлав обычно был весёлым, озорным, с неуёмной фантазией в придумывании всевозможных активных и смешных игр. Он был неиссякаемым источником юношеских затей и приключений, иногда довольно рискованных. Но, если уж Вацлав что-то задумал, то отговорить его было невозможно. (Сила обаяния личности Нижинского была так велика, что даже тяжёлая 30-ти летняя болезнь так и не смогла стереть её. Об этом остались свидетельства очевидцев, кто общался с Нижинским в конце его жизни).

Нижинский обладал великолепным чувством юмора и редким остроумием. Он был очень наблюдательным и мог буквально в нескольких словах дать смешную и точную характеристику какому-либо событию или явлению. Часто в своих шутках Вацлав использовал игру слов. Он любил смешить всех вокруг, особенно девушек.

Начиная с подросткового возраста Вацлав начал испытывать интерес к девушкам. «Самый здоровый интерес», как написал Анатолий Бурман. Уже с 14–15 лет Вацлав постоянно влюблялся. В соседскую девочку, в девушек из Училища, в своих учениц, которым преподавал танцы. Самая большая его школьная любовь — Тоня Чумакова, расставание с которой нанесло ему душевную травму. Взрослея, Вацлав испытывал к девушкам, в которых был влюблён, отнюдь не платонические чувства, как откровенно он описывает в своём Дневнике. По своей природе Нижинский был кинестетиком и, по всей видимости, обладал повышенной тактильностью, чувственностью, страстностью и повышенной половой конституцией в целом. (На высокий уровень тестостерона у Нижинского косвенно может указывать тот факт, что он очень рано начал терять волосы и уже к 23-м годам у него появились заметные залысины). В подростковом и юношеском возрасте Вацлав пытался контролировать своё либидо, интенсивность которого приносила ему страдания. Он испытывал чувство вины, считая, что это может ухудшить его танцевальные способности и старался усилием воли обуздать свою природу, но довольно безуспешно. «Я видел много красивых женщин, которые кокетничали… я любил воображать о женщинах…» — признавался Вацлав. Все его юношеские фантазии были зациклены на женских образах. Его влекли яркие красавицы — смелые, дерзкие, с крепким телосложением, пышущие женственностью, а не какие-нибудь субтильные, скромные тихони.

Девушки испытывали к Вацлаву взаимный интерес. К 18 годам он уже имел большой успех у молодых барышень из высшего общества, некоторые из которых были его восторженными поклонницами. Тем не менее, будучи максималистом, в этом возрасте Вацлав ставил своё Искусство выше влюблённости. Танец был для него превыше всего. Он мог перестать ухаживать за девушкой, если она не разделяла его взглядов на искусство Танца. Он говорил: «Как я могу общаться с человеком, который ничего не понимает в моей работе?». Вацлав был очень упрям в своих убеждениях, имел собственную точку зрения и отчаянно её защищал. Сестра Бронислава называла его «тиран с большим добрым сердцем».

Мать страшно ревновала Вацлава к девушкам, женщинам. Она небезосновательно боялась, что Вацлав пойдёт по стопам своего отца и станет бабником и ходоком. Или, что ещё хуже, рано женится и семья помешает его карьере. Она приходила в ужас от мысли, что какая то женщина отберёт у неё сына, так же, как у неё отобрали мужа. Вацлав очень любил свою мать и, чтобы не расстраивать её, скрывал от неё, что общается с девушками. Мать была спокойна только тогда, когда Вацлав находился в мужском обществе.

Феноменально одарённый от природы как гениальный танцовщик, Нижинский владел своим телом в Абсолюте, но это было не единственным его Даром. Также он был одарён уникальным музыкальным слухом. «У меня слух очень развит» — в последствии напишет Нижинский. С самого раннего детства Вацлав обладал редкой способностью играть на всех музыкальных инструментах, которые попадали ему в руки. Самостоятельно он научился играть на скрипке, кларнете, аккордеоне, флейте, домре, мандолине, балалайке, которой владел виртуозно уже в 14 лет. По классу рояля Нижинский окончил Училище с высшим баллом — 12. Играл Вацлав по слуху, на память. И хотя он прекрасно знал нотную грамоту, учить нотные записи он не любил. У него просто не хватало на это терпения. «Да и зачем, если я и так всё прекрасно помню!». И Вацлав научился так ловко переворачивать нотные листы в нужном месте на уроках и экзаменах по музыке, что учителя даже не догадывались, что он играет по памяти, а не по нотам. Если кто-то брал аккорд, Вацлав мог не глядя определить, из каких нот он состоит. Вацлав помнил наизусть целые увертюры из опер, которые слышал в Мариинском театре. «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Кармен», «Руслан и Людмила», «Борис Годунов», «Лоэнгрин», «Фауст», «Мефистофель» и другие. Техника исполнения у него была великолепная. Его любимыми композиторами были Мусоргский и Вагнер. Нижинскому было достаточно один раз услышать оперную арию в театре, чтобы дома спеть её по памяти без ошибок, аккомпанируя себе на пианино. Вацлав довольно хорошо пел, иногда любил подражать своему любимому Шаляпину.

Обладая уникальной врождённой музыкальностью, Нижинский фактически не отделял музыку от искусства танца, считая одно — продолжением другого. Танец и был для него музыкой, которая была осязаемой. Перед тем, как начать танцевать новую роль, он всегда внимательно слушал и изучал музыку