Савонарола - Евгений Викторович Старшов

Мало того, достаточно окинуть взглядом приведенные тем же автором примеры, как горожане встречали своих «христианнейших» императоров и прочих властителей; несомненно, и Церковь играла в таких мероприятиях преизрядную роль: «Красивое тело выставлялось, однако, напоказ не только путем идеализирующего и преувеличивающего искусства, возносящего предметы над миром действительности, нет, в этом отношении шли гораздо дальше, смело щеголяя наготой перед всем миром – на улице, где ее окружали и ощупывали глазами десятки тысяч любопытных. Существовал обычай встречи перед городскими стенами навещавшего город князя совершенно обнаженными прекрасными женщинами. История зарегистрировала целый ряд таких встреч: например, въезд Лодовика XI в Париж в 1461 году, Карла Смелого в Лилль в 1468 году, Карла V в Антверпен в 1520 году. О последнем событии мы имеем более подробные сведения благодаря Дюреру, который присутствовал при нем и признавался, что он с особенным интересом разглядывал обнаженных красавиц. О въезде Лодовика XI в Париж сообщается следующее. У фонтана дю Пансо стояли дикие мужчины и женщины, сражавшиеся друг с другом, а возле них три обнаженные прекрасные девушки, изображавшие сирен, обладавшие такой чудной грудью и такими прекрасными формами, что невозможно было наглядеться»[383]. Вполне в духе «веселого папы» Александра Борджиа, расправившегося с Савонаролой. И насколько прав был известнейший историк философии и эстетики А. Ф. Лосев, когда писал, что именно этот, развращенный Ренессанс, и убил Савонаролу: «Если кого нужно считать мракобесами, то это тогдашних представителей высшего клира, которых действительно возрожденческие вольности развратили до предела и которые, конечно, уже не могли выносить ортодоксов вроде Савонаролы, воспитавшихся на высоких и благородных идеалах Ренессанса. Гибель Савонаролы, сначала повешенного, а потом сожженного, является для нас символом не торжества Ренессанса, но его глубокой развращенности, его общественно-политического падения и его неспособности быть длительным оформлением подлинно возрожденческого, т. е. всегда благородного и возвышенного, титанизма». Но возвращаемся к трактату.

Рассуждая в следующей главе об иудеях и о том, что все их Писания и пророки явно гласят об Иисусе Христе как обещанном Богом Спасителе-Мессии, Савонарола, с одной стороны, не выходит за рамки типичного негативного средневекового представления о евреях, но в то же время совершенно далек от каких-либо погромно-фанатических идей и действий. Скорее он просто нейтрален и даже не насторожен. Обвинив их в искажении Писания и рассказав о трагедии, пережитой ими с разрушением Иерусалима и храма Титом, он продолжает: «Они, должно быть, страдают [в рассеянии] за обиду, более ужасную [нежели идолопоконство, в котором они неповинны]. Эта обида [заключается] в том, что они со злобным вероломством и ненавистью распяли истинного Сына Божия, Которого они знали по Его жизни, Его чудесам и пророчествам, подтверждающим, что Он – Мессия. За немногими исключениями, они пребывают в этой злобе и доныне. И за это преступление, а также дабы явить свидетельство нашей веры, они и были рассеяны по земле. Опять же, очень долгое время среди еврейского народа не появлялось знака святости и истинной религии. Они печально известны из-за своей алчности и иных грехов. Дар пророчества угас средь них… После пришествия Христа не было явлено средь них чудесного знамения. Это доказывает, что они забыты Богом. То, что Вседержитель оставил их, доказывается слепотой их разума» (кн. 4, гл. 5)[384]. Но вместе с тем известно, что Савонарола не только не призывал к погромам и истреблениям евреев, столь частым во многие века, напротив – он считал, что им можно и нужно жить в городах, осуществляя финансовую деятельность в разумных пределах (в рамках борьбы фра Джироламо с бессовестным ростовщичеством). И как миссионер Савонарола, разумеется, приветствовал переход иудеев в христианство, для чего учредил во Флоренции среди прочих иноязычных кафедр и кафедру еврейского языка, полагая, что в деле обращения надо исходить из убеждения, а не прельщения материально-политическими выгодами или, еще того пуще, убеждения огнем и железом.

Рассуждая в следующей главе о еретиках и о том, что наилучшая форма правления в идеале – единоличная (без сползания в тиранию!), Савонарола вновь обращается за доказательствами к опыту природы: «В природе мы наблюдаем лишь такую форму правления, в которой правитель един; например, у пчел – лишь одна королева, а все члены тела управляются сердцем» (кн. 4, гл. 6)[385]. Впрочем, он обращает этот вывод в пользу папства. Мусульман фра Джироламо ставит между иудеями (за соблюдение обрезания) и еретиками (за еретическую доктрину), отмечая, что Коран настолько сумбурен, что свидетельствует только о невежестве его составителя (коего фра Джироламо не жалует, популярно излагая историю возникновения ислама), отчего заслуживает лишь насмешки, но не анализа. Он изумляется: «Магометане повсюду в Коране оказывают глубокое уважение обоим Заветам, они почитают Христа, они уважают его, как великого пророка, рожденного девой. Как же так выходит, что они настолько абсурдны: одобрять в одном месте то, что осуждают в другом? Утверждая учение Христово, следуют противоположному ему? Их объяснение смехотворно: “Вы исказили Ветхий и Новый Заветы”. Но где доказательства?» (там же)[386]. Причудливо, конечно, что здесь фра Джироламо защищается от того же, в чем сам чуть ранее, причем не единожды, обвинял иудеев – в искажении Писания. Столь же бессильным в исторической ретроспективе кажется упрек Савонаролы, что Магомет, признавая Христа, обращавшего людей чудесами, сам обращал людей мечом. «Христианнейшие» испанцы уже высадились в Новом Свете, а всем известно, какие немыслимые жестокости они творили с индейцами – равно как и чуть позже португальцы Васко да Гамы с индусами, – обращая их в христианство и в рабство. И если об этом Савонарола мог еще и не знать, то уж история крестовых походов (и отнюдь не только в Святую Землю) была ему прекрасно известна. Несомненный успех ислама в обращении множества народов (в том числе христианских) и захвате их земель Савонарола объясняет просто: Бог попустил это в наказание за грехи, что вовсе не свидетельствует об истинности религии победителей. Вполне ветхозаветная логика, если вспомнить аналогичные истории из библейских книг Судей, Царств и других. Год спустя не менее христианнейшие флорентийцы с подачи Его святейшества сами обойдутся с Савонаролой вполне по-ветхозаветному…

Глава 8

Падение Икара

Осень проходила для фра Джироламо хорошо: встревоженные очередным заговором против республики, в котором оказались замешаны «жирные», флорентийцы трижды избирали в Синьорию сторонников Савонаролы (в начале года он по просьбе правительства пишет знаменитые трактаты «Об управлении Флоренцией»), которые, в свою очередь, настойчиво хлопотали перед папой о снятии отлучения с Савонаролы и позволении вновь проповедовать. Позиция папы была неизменной: сначала – присоединение Флоренции к антифранцузской лиге, потом – пересмотр дела Савонаролы.