Человек-звезда. Жизненный путь Гая Юлия Цезаря - Вольфганг Викторович Акунов

одаренный военными талантами искатель приключений по имени Митридат (выдававший себя за внебрачного сына знаменитого врага Рима — царя Митридата Евпатора Понтийского — но в отличие от своего предполагаемого державного отца, принявший сторону римлян). Митридат Младший, вошедший в историю с прозвищем «Пергамский», оказал Цезарю поистине неоценимую услугу. С его помощью римляне одержали победу над египтянами в битве на Ниле. Цезарь загнал армию никак не желавшей сдаваться воинственной Арсинои в воды великой реки — кормилицы Египта (а через посредство Египта — и Рима). Царь-отрок Птолемей XIII погиб, но Арсиною удалось спасти — ее приберегли для будущего триумфа в честь победы над Египтом в Риме. Цезарь дал, наконец, своей любимой Клеопатре то, чего она так хотела — безраздельную царскую власть над всем Верхним и Нижним Египтом. Пожалуй, ни разу еще Цезарь, возводя вассального монарха на престол, не подвергал такой опасности свою собственную жизнь.

Однако, его страстная любовь к избраннице своего сердца, как видно, перевесила и пересилила все риски, сопряженные с ее насильственной интронизацией.

Для окончательного урегулирования всех египетских вопросов и проблем римскому диктатору понадобилось еще более трех месяцев. Обычно на подобного рода дела у него уходило гораздо меньше времени.

В действительности же Гай Юлий и его царственная возлюбленная наслаждались в эти месяцы своей любовью. Они даже нашли время для совместного «речного круиза» вниз по течению Нила, к его истокам, на самом роскошном корабле египетского флота — своеобразном плавучем дворце, проводя время в непрерывных пирах и празднествах. Гай Юлий, знавший толк (еще с незабываемых дней своего приятного времяпровождения в обществе любезного вифинского василевса Никомеда) в восточном образе жизни, позволил себе, после десятилетия невероятных воинских и гражданских тягот и трудов, требовавших от него постоянного напряжения всех душевных и физических сил, немного расслабиться. В Клеопатре он обрел редкостное сочетание утонченной греческой культуры и экзотической восточной тонкости и чувственности, наверняка дававшее ему, эпикурейцу-гедонисту, ощущение поистине небесного блаженства. В общем, «потомок Венеры» на этот раз «оттянулся по полной». А юная царица Клеопатра забеременела и вскоре после отбытия Гая Юлия в Рим, произвела на свет зачатого от него сына, получившего, наряду со своим династическим именем — Птолемей — еще и данное ему в честь отца имя Цезарь, и сразу же прозванного острыми на язык александрийскими шутниками по-гречески «Цезарионом» (Кайсарионом), или по-русски — «маленьким Цезарем», а попросту говоря — «Цезарёнком».

Отбыв, наконец, из Египта на родину, Цезарь очень скоро убедился в том, что напрасно так мешкал с отъездом. И что, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, крайне неудачно выбрал время для отдохновения, «оттягивания»… короче — расслабления.

8. Пришел, увидел, победил?

Во-первых, у Римской державы появился очередной повод для беспокойства в (Малой) Азии. Царь Боспора Фарнак II, законный сын непримиримого врага римлян — царя Понта и Боспора Митридата VI Евпатора (которого он предал и довел до самоубийства в Пантикапее, современной Керчи), попытался воспользоваться сложной для Рима ситуацией в Передней Азии, вызванной гражданской войной между группировками Цезаря и Помпея. Фарнак быстро оккупировал целый ряд областей, принадлежавших царю галатов («галлогреков») Дейотару, союзнику Цезаря. Когда легат диктатора пришел на помощь Дейотару, его войска были разбиты войсками Фарнака.

Гай Юлий, не сходя с корабля, упорядочил дела в Сирии, сошел на берег в киликийском портовом городе Тарсе и, в своей обычной, испытанной манере, сразу же перешел в наступление на очередного неприятеля. Согласно книге Цезаря (хотя в данном случае его авторство оспаривается некоторыми исследователями) «Александрийская война», диктатор, двигаясь через Галлогрецию (Галатию — В. А.) и Вифинию в Азию, «разобрал и решил все спорные дела и определил права тетрархов (зависимых правителей-„четвероначальников“ — В. А.), царей и городов». Чтобы заранее выбить почву из-под ног у Фарнака, Гай Юлий, еще не войдя с сыном Евпатора в боевое соприкосновение, назначил своего верного Митридата Пергамского царем Боспора и передал ему часть владений Дейотара.

Профиль царя Фарнака II Боспорского, сына Митридата VI Понтийского, на монете

Вскоре Цезарь наголову разгромил войска Фарнака в битве при Зеле. Правда, вошедшая в историю лаконичная и достаточно высокомерная по стилю «телеграмма» Гая Юлия, отправленная им сенату в Рим «Пришел, увидел, победил» (лат. vеni, vidi, vici) не вполне отражала реальный ход военных действий, хотя и соответствовала по смыслу вполне «суворовской» формуле его «науки побеждать»: «быстрота, глазомер, натиск». В действительности битва Цезаря с Фарнаком Боспорским продолжалась довольно долго, с переменным успехом, и исход сражения не раз висел на волоске.

Однако Цезарю все-таки удалось одолеть воинственного и вероломного боспорского царя, после чего Гай Юлий спешно и успешно «умиротворил» (Малую) Азию и уладил все военно-политические вопросы, причем гораздо быстрее, чем до этого — в Египте (что не удивительно — ведь в Азии у Цезаря не было «под боком» Клеопатры, постоянно отвлекавшей Гая Юлия от дел в «стране пирамид»). Затем диктатор поспешил в Италию, срочно нуждавшуюся в его присутствии.

В Таренте (нынешнем Таранто) Цезаря встретил Цицерон, имевший весьма скорбный и смиренный вид (хотя совсем недавно писавший своем сыну, что должен же быть когда-нибудь положен конец постоянным победам «этого человека», то есть — Гая Юлия). Теперь же «Отец Отечества», один из немногих «помпеянцев», получивших от победоносного «потомка Венеры» дозволение возвратиться в родную Италию, проведя в ожидании диктатора несколько долгих месяцев в довольно жалком (по сравнению в Градом на Тибре) портовом городке Брундизии, попытался втереться в доверие к новому владыке Римской «мировой» державы. «Король умер — да здравствует король!»… За последнее время Цицерон наглядно доказал почти что полное отсутствие у него политического чутья и интуиции, совершив все только возможные в его положении ляпсусы. Когда Цицерон осмелился высказать на совете в «помпе-янском» лагере мнение, что дальнейшая вооруженная борьба бесперспективна, возмущенные сыновья Помпея накинулись на «пораженца» с обнаженными мечами, и лишь авторитет Катона Младшего, вступившегося за Цицерона, спас достопочтенного Марка Туллия от убийства своими собственными соратниками. С другой стороны, Цицерон испортил и отношения и с заместителем Цезаря — Марком Антонием, который, крайне раздраженный направленными против него «Филиппиками» — обличительными памфлетами, вышедшими из-под бойкого пера Марка Туллия —, не покончил со «старым болтуном» лишь потому, что Цезарь строго приказал своем «начальнику конницы» не трогать Цицерона (во всяком случае — пока он, диктатор, не прикажет). Окончательно скомпрометировали Марка Туллия финансовые махинации его супруги и родство «Отца Отечества» с его «непутевым» зятем — радикалом Долабеллой. В итоге всего этого от «дигнитас» — столь