Роберт Мейсон - Цыплёнок и ястреб

В другом конце комнаты, рядом с потолком, было маленькое окошко. Когда телефон зазвонил, я глянул вверх и увидел, что из него сыплются осколки стекла. При новом звуке Райкер подскочил.

— Что за чертовщина здесь творится? — вопросил Райкер.

Я не знал. Я уже два часа сидел на кровати, слушая, как ломают дверь, и задавал себе тот же вопрос. Они хотят нас убить, так? А почему просто не взорвут дверь к хуям? Или не пустят в ход топор? Или не подожгут? Или не применят еще какую-нибудь поебень помимо своих собственных тел? Может, впустить их и выбить им мозги нашими дубинками? Мой разум быстро ответил «нет». В кабине вертолета, когда меня пытались убить, я чувствовал себя довольно храбро, но забить пятерых азиатов кроватной перекладиной — это просто не мое. Я подождал, что будет дальше. Скоро пидор-портье вернется, услышит шум и вызовет полицию. Должна же в Сайгоне быть полиция, так? Или люди в соседнем номере. Кто-нибудь появится. Но удары все продолжались. При мысли о диком сюрреализме ситуации мне захотелось заорать. Но орать я не мог, потому что был солдатом. Подумав об этом, я захохотал.

— Джи-Ай Джо в жизни не спустил бы такое куче паршивых япошек, — сказал я.

Потом я представил себе мириады способов, какими Джи-Ай Джо искрошил бы всю эту компанию. Разумеется, все они строились на предположении, что у него оказалось бы под рукой оружие.[45] Я крепче сжал перекладину и подождал еще. Что мне было нужно, так это огнемет.

В комнату без окон рассвет не проник. Мои часы показывали шесть. Удары прекратились. Я разбудил Райкера. Мы отодвинули усыпанный стеклом комод и осторожно открыли дверь. Снаружи лежал всякий мусор, но людей не было. Мы быстро схватили свои вещи и вошли в холл. Чисто. Когда мы подошли к стойке и увидели, что портье смотрит на нас, нас чуть не хватил удар.

— Ты где на хуй ночью был?! — заорали мы одновременно.

— Сэр, я не работаю ночью. Работает Тхиеу.

— Ну и где он был? — спросил я.

— Он был здесь всю ночь, сэр. Когда я пришел утром, он точно был.

— Херня! — рявкнул я.

Портье слегка вздрогнул, но сказал:

— С вашим номером было что-то не в порядке?

— К нам в номер всю ночь ломились, пиздюк ты паршивый! — ответил Райкер.

— Правда? Это странно, — сказал портье. — Вы нам звонили?

— Да. Постоянно, — сказал я.

— Что ж, наверное, телефон сломался.

— Даже если он и сломался, — объяснил я, — наш номер за пятьдесят футов отсюда. Весь этот треск невозможно было не услышать.

— Я сообщу менеджеру, — сказал портье. Он молча поглядел на нас. По его глазам мы поняли: он прекрасно знал обо всем, что случилось и мы могли вопить и возмущаться хоть до второго пришествия. Он бы нипочем не сознался. Мы взяли мешки и ушли.

Фанрань стоит рядом с берегом, милях в 160 к югу от Кинхон и в 160 милях к северо-востоку от Сайгона, но сначала я отправился не туда. Я отметился в лагере 12-го авиационного батальона близ Натранг. А потом засел в душном баре деревушки, стоявшей на уровне моря, где и разговорился с унылым, пожелтевшим, рыхлым инженером, работавшим на одну из многих американских компаний во Вьетнаме.

— Ненавижу это место, — сказал он.

— А что тогда домой не уедете?

— Денег платят до черта, — и он высосал остатки своего пива. — И потом дома таких дырок, как здесь, не бывает. Дома меня натуральная тварь дожидается.

Все сходилось. С мистером Мраком могла жить только тварь, а приличные дырки для него нашлись бы лишь в том месте, где он превращался в Богатого Американского Инженера. Я кивал, но не говорил ни слова. Он рассказывал мне о своей работе, своем домике, своей женщине, своей стереосистеме, своем растущем банковском счете. Я почти что падал в обморок от скуки. Когда бубнеж на время затих, я сообщил, что мне пора. Инженер рассеянно кивнул, обернулся к бармену, стукнул кружкой по стойке и резким движением показал на нее пальцем:

— Еще.

На песчаную площадку приземлился «Хьюи», который я ждал. Мимо меня промчался борттехник, волокущий мешок с почтой в батальонный штаб. Я забросил свои вещи на борт и выудил свой летный шлем.

— Вы Мейсон? — спросил пилот.

Я кивнул.

— Отлично. Взлетаем, как только он вернется, — и он показал на удалявшегося техника.

Я взобрался в «Хьюи», работавший на малом газу и закурил. После барахтанья во всех этих транспортных самолетах было приятно снова оказаться в вертолете.

Техник вернулся и пилот взлетел сквозь вихрь песка. Вертолет набрал скорость и ветер начал обдувать мое тело.

На полдороге к расположению роты мы прошли бухту Камрань. Сверху я увидел тучи гидросамолетов PBY, принадлежавших флоту. Остаток полета я мечтал, как заведу себе такой и стану перевозить грузы на Багамах или буду летать с туристами над Канадой, от озера к озеру.

Когда я увидел бетонные постройки авиабазы Фанрань, то возликовал. Наконец-то поживу, как человек. Но «Хьюи» пролетел над казармами и приземлился на травянистом поле в миле от взлетной полосы. Я увидел знакомую россыпь грязных, просевших палаток и тут же понял, что это и есть мой новый дом.

Солнце на западе стало красным. Земля была пропитана водой. Мы с чавканьем перешли поле и оставили нагрудники в палатке. Два пилота, которых звали Дикон и Ред, проводили меня в клуб.

— Так-так, — майор ласково улыбался. — Наш второй кавалерист за два дня.

Высокий, темноволосый, с приятными чертами лица, он подошел ко мне и пожал руку.

— Добро пожаловать к «Искателям». Я здесь командир и как ты узнаешь, когда меня поблизости не будет, ребята зовут меня Кольцевым.

Ребята, в количестве человек пятнадцати, собравшиеся в ротном клубе, засмеялись. Я нервно кивнул — никогда еще не встречал дружелюбно настроенных командиров.

— Рад познакомиться, — сказал я.

— Когда ты говоришь, ты смотришь мне в глаза. Это хорошо. Значит, ты меня не боишься, — он с ухмылкой повернулся к своим людям. — Это хорошо.

Они кивнули. Я не боялся, но насторожился. Что ему от меня нужно?

— Начнем с начала, — сказал Кольцевой. — Эй, Ред, проводи Мейсона в твою палатку. Там ему будет койка. Когда разберешь барахло, приходи обратно. Через полчаса дадут пожрать, потом и поговорим.

— Есть, сэр.

Он лучезарно улыбнулся.

Пол палатки — это была рыжая пыль, но рядом с раскладушкой все же лежал кусок фанеры. Я сел на уже заправленную постель и огляделся. Ред улыбался мне со своего места. Господи, они даже пол не настелили.

— А почему его называют Кольцевым?

— Он из Вест-Пойнта, носит кольцо выпускника.