Сергей Михалков - Два брата - две судьбы

Шагаю по Стамбулу. Поражает своеобразие города: его дома, архитектура, яркие наряды горожан. Еще во время полета над Стамбулом заметил, что город как с южной, так и с северной стороны обрамлен крепостной стеной с круглыми башнями. На Босфоре — рыбачьи фелюги, парусники, баркасы, лодки, катера, шаланды… В военном порту — американский военно-морской флот, турецкие военные корабли. На берегах Босфора утопают в зелени виллы богачей, красивые особняки — летние резиденции иностранных дипломатов.

Навстречу мне попадаются люди в белых мантиях, накидках, балахонах. Мелькают красные фески. Вот — смуглый пожилой старик в чалме. Вот женщина в черном одеянии и в парандже — лица не видно. Бегут босоногие в рваной одежде мальчишки — разносчики газет, они что-то кричат. На специальных войлочных подстилках мужчины и женщины несут на головах какие-то глиняные сосуды и ящики с фруктами. Снуют кошки и бездомные тощие собаки. Мелькают пестрые рекламы и афиши с обнаженными женщинами. Вот невдалеке показалась белая мечеть, окруженная высокими и узкими остроконечными башнями-минаретами. На минарете стоит муэдзин, призывая горожан к молитве. Люди идут в мечеть, одни заходят внутрь, другие опускаются на колени перед главным входом и погружаются в безмолвие молитвы. Кто просто опускается на колени, кто подкладывает под ноги небольшие мягкие подушечки.

Вот навстречу мне идет пожилая женщина в тюлевой шали и в длинном балахоне, рядом шествует, видимо, ее дочь. Девица одета в пеструю кофту и широкую юбку, она в модных туфлях, на голове — высокая копна черных волос, ресницы и брови сильно подкрашены. На перекрестке улиц на возвышении — турецкий полицейский. Он в черной форме, в каске и белых перчатках. Палочкой он регулирует движение транспорта. Кто едет на машине, кто — на бричке, кто — на осле. Горделиво вышагивают верблюды, навьюченные тюками. Погонщики идут рядом.

Вот и Галатский мост. Перехожу его и попадаю на остров — в европейскую часть города. Здесь расположены деловые кварталы. Огромные многоэтажные дома в мавританском стиле, здания банков, синдикатов, концернов, трестов, акционерных обществ, особняки богачей, фешенебельные, модернизированные отели. Выхожу на окраину города. Разыскиваю дом Бредова. Услужливые вездесущие мальчишки усердно пытаются мне помочь. Дело в том, что с номерами домов разобраться крайне сложно. Вот — дом № 10, а рядом — дом № 271. А дальше — дом № 17. Попробуй найди тот, который тебе нужен!

Наконец находим. Мальчишки рады, смеются. Я даю им пять лир за работу. Они счастливы. Дом Бредова трехэтажный. В каждом этаже по одной комнате. По винтовой лестнице поднимаюсь на третий этаж (как я узнал потом, нижнюю комнату снимал греческий певец, среднюю — армянка легкого поведения). Стучу. Дверь открывает хозяин, пожилой мужчина с густой седой шевелюрой, небольшими усиками, с открытым, интеллигентным лицом.

— Здравствуйте! — говорю по-русски.

— Добрый день!

— У меня к вам послание!

Бредов внимательно прочитывает письмо.

— О, так вы желанный гость! Как поживает милейший Петр Степанович? Как его драгоценное здоровье?

— Велел вам низко кланяться. Чувствует себя согласно возрасту. Лечит радикулит.

— Присаживайтесь! Коньяк? Кофе? Сигары?

— Благодарю! Не беспокойтесь!

— Нет, нет! Как же! — Бредов суетится. — Все же, может быть, кофе?

— Хорошо. Только небольшую чашечку, по-турецки.

— По-турецки! Как же! Мы сели пить кофе.

— Так что вас интересует, молодой человек: военный порт, шифры передатчиков, переписка посольств, схемы бомбоубежищ? Какой валютой располагаете: в долларах, фунтах или в швейцарских франках? — Он выжидательно смотрит мне в глаза.

— Интересуюсь жизнью турецкого народа.

— Это как понять?

— Попросил бы, если это возможно, завтра быть моим гидом по городу. Пока это единственная просьба.

— Не думал, что Петр Степанович пришлет ко мне гостя с таким невинным желанием.

— Турция не входит в сферу моей работы.

— Завтра покажу вам Стамбул.

Мы сидели, пили кофе, беседовали о делах житейских, о разном…

Эту ночь я провел в шикарном номере отеля, рядом с номером Мержиля. Перед сном мы поужинали в ресторане. К Мержилю подходили знакомые, он охотно танцевал под фривольную музыку с красивыми женщинами. Какой-то незнакомец подсел ко мне и показал фотографии молодых обольстительниц, но я никак не прореагировал, и он отошел в сторону.

Утром в своем номере я принял душ и встал у окна. За маяком «Линдер» хорошо был виден Улудаг — одна из самых высоких гор Турции. На фоне голубого неба ярко выделялся силуэт древней мечети.

После завтрака мы с Мержилем вновь разошлись. Бредов ждал меня у подъезда отеля. Мы сели в его машину и покатили. Останавливались, выходили, и мой гид рассказывал мне о здешней жизни:

— Стамбул — типично восточноазиатский город в Европе. В этом городе сохранились наслоения различных цивилизаций: античной, христианской, мавританской, в основном в виде остатков крепостных стен, зданий, скульптур, колоннад и колони. Живут здесь турки, греки, евреи и армяне — это главная и основная масса населения.

В Стамбуле много соборов, и самым уникальным считается собор Святой Софии, воздвигнутый еще в VI веке, но сейчас он реставрируется. Между прочим, я бы посоветовал вам посетить Анкару. Изумительный по своей красоте город. Паром от Галатского моста доставит вас в Хайдарпашу, откуда отходит экспресс на Анкару, а там недалеко от площади Улусмайдан на бульваре Ататюрка есть фешенебельный магазин «ABC», где можете приобрести все, что угодно.

— Благодарю за совет, но я не располагаю лишним временем. Едем дальше.

— А вот обелиск Клеопатры! — говорит Бредов. — Две тысячи лет тому назад этот изумительный по своей красоте памятник был перевезен из Египта в Константинополь — сегодняшний Стамбул. Византия в те далекие времена была царицей мира, а Рим считался вторым городом на земном шаре.

Мимо нас проехал старик на осле, он читал какую-то бумагу и кричал: «Алла! Алла!» Его окружали босоногие мальчишки.

Мы побывали на базаре, где в каменных галереях, напоминающих катакомбы, продавались различные товары: шелка, костюмы, хозяйственная утварь, жесть, кастрюли, ковры, шали. Здесь же можно было увидеть ишаков, крестьянские повозки, с них продавали каймак (заквашенное особым способом буйволиное молоко), в ларьках можно было купить кокосовое молоко, обсыпанное тмином. А рыба! Сколько здесь было рыбы! Плоская камбала, серебристая скумбрия, кефаль, бычки… Поблизости жарилось мясо, выпекались пирожки и чебуреки. Тут же уличные художники рисовали с натуры, но картины раскупались плохо, турки народ бережливый.