Ружка Корчак - Пламя под пеплом

Большая группа партизан вышла на операцию с задачей вывести из строя телеграфную линию вдоль железной дороги и сами пути. Командование группой было поручено Эльханану Магиду. Он разделил своих людей на три части. Две группы должны были начать пилить телеграфные столбы с двух концов участка, двигаясь навстречу друг другу. Одновременно третья группа закладывает тол в стыки рельсов. Еще до того, как отряд дошел до места диверсии, Магид мобилизовал в соседнем селе нескольких крестьян с пилами и приказал приступать к делу.

Выбранный для диверсии участок простирался на километр, и решающее значение имела быстрота действий, так как неподалеку был мост и немецкая застава поблизости. После того, как все столбы были свалены и обе группы, встретившись в намеченной точке, залегли, обеспечивая прикрытие, были заложены шашки и к делу приступили подрывники. По сигналу они в обоих концах участка выскочили на полотно и начали запаливать фитили, передвигаясь бегом от заряда к заряду. При первом же взрыве, раскаты которого были слышны далеко вокруг, группа попала под обстрел. По рельсам застучали пули. С немецкой заставы взлетели в воздух осветительные ракеты. Под градом выстрелов, ярко освещенные подрывники продолжали запаливать фитили и не ушли с насыпи, пока не взорвали последний заряд.

Продолжались операции и по добыванию продовольствия, припрятанного крестьянами.

В одну из ночей группа отправилась в село Дейново. Командир группы Митька Липпенгольц расставил посты и распределил людей по звеньям. Звеньями пошли по домам. Продукты были собраны, погружены на телеги, и бойцы приготовились в обратный путь. Внезапно из села послышались выстрелы. Когда стрельба прекратилась и люди с обозом ушли, группа бойцов приблизилась ко двору, откуда прозвучали выстрелы, и нашла тело Данки Лубоцкого, одного из лучших бойцов, одного из первых членов ЭФПЕО в гетто. От чьей руки он погиб и каковы были обстоятельства его смерти, выяснить не удалось. Неподалеку от лагеря вырос первый могильный холмик на новой базе.

Вскоре мы узнали, что Данка убит литовскими партизанами, разыскивавшими в ту же ночь в селе агента гестапо. Завидев свет в одном из домов, они подошли и заглянули в окно. Увидев людей, не похожих на крестьян, они открыли огонь в уверенности, что им удалось изловить опасного агента.

ЖИЗНЬ В ЛАГЕРЕ ШЛА СВОИМ ЧЕРЕДОМ. Группы отправлялись в рейды, возвращались и уходили снова. Лагерь превратился в базу, откуда шли на боевые операции. Подчас на задание уходил один человек, без провожатых, без единого спутника, который разделил бы с ним одиночество в дороге. Это были связные, в основном девушки.

По соглашению между командиром бригады Юргисом и командиром "Мстителя" Абой Ковнером в задачу группы еврейских девушек-партизанок входило, в частности, поддержание связи между штабом бригады в лесу и городским подпольем. Подполье, возглавляемое несколькими литовскими коммунистами, испытывало неимоверные трудности.

Оно знавало измену, доносы, периоды распада и бездеятельности. После основания партизанских баз в непосредственной близости от литовской столицы подполье в известной мере активизировалось. Штаб бригады служил ему надежным тылом и центром. Соня Медайскер осталась в городе на роли уполномоченного по связи с лесом. Партизанки ходили на встречу с ней. Она, еврейка, являлась представителем коммунистического подполья литовской столицы, они — еврейские партизанки, были посланцами Литовской бригады...

Вскоре после того, как Витка Кемпнер осуществила в Вильнюсе диверсию и привела с собой в лес большую группу евреев, она была снова послана в город с поручениями от Юргиса и Гавриса. Она должна была доставить черновик листовки с призывом к населению восстать против оккупантов и примкнуть к партизанскому движению. Листовку предстояло отпечатать и распространить в городе (со временем, благодаря усилиям двух еврейских партизан, печатников по профессии — Ицхака Ковальского и Габика Седлиса — была налажена типография в лесу). Кроме того. Витка должна была передать руководителям подполья инструкции, а также золотые монеты для финансирования работы в городе. Еврейское командование снабдило ее списком медикаментов, в которых нуждался доктор Гурфинкель. "Оснащенная" таким образом Витка вышла в знакомый путь.

"Я уже подходила к Бялой-Ваке, — рассказывает Витка Кемпнер, — когда повстречала крестьянку, напросившуюся ко мне в спутницы. Я знала, что в селе стоит немецкий гарнизон, но не могла отказать крестьянке, потому что это вызвало бы подозрения. Идем, болтаем с ней, а расстояние до моста, охраняемого немецким постом, все сокращается. Внезапно моя "спутница" подзывает одного из полицейских и шепчет ему что-то на ухо. Подозрительно, но отступать уже некуда. С деланным спокойствием иду своей дорогой. Ко мне подходят двое литовских полицейских и задерживают меня на том основании, что я — еврейка. Показываю им свои арийские документы, а они заявляют, что хорошо помнят меня еще со времен гетто, когда несли охрану на воротах и видели меня входящей и выходящей из гетто...

Повели в гарнизон к начальнику. Как избавиться от листовок и других материалов, которые на мне? Я попросилась в уборную, порвала листовки и выбросила в выгребную яму. Начальник гарнизона, немец, меня допросил, и мне почти удалось убедить его, что я — нееврейка, но во время обыска, которому меня подвергли полицейские, нашелся список медикаментов. Говорю, что это лекарства для сельской амбулатории, но они посчитали список доказательством, что я не только еврейка, но еще и партизанка.

Начальник решил отправить меня в Вильнюс на допрос в гестапо. Полицейские, которые меня конвоировали, показали мне, к моему изумлению, обрывки листовки, выкинутые мною, прочли по-литовски куски из воззвания. Повезли меня на телеге, посадив между двумя вооруженными полицейскими. Говорю им, что не хочу в гестапо, пусть лучше сразу застрелят — не помогает.

Едем дальше. Вдали уже показались городские окраины, еще немного, и моя участь будет решена. В голове лихорадочная мысль: только не сдаваться, бежать! Погибнуть всегда успею. Внезапно всплыла странная, почти сумасшедшая идея. Я снова заговорила с "провожатыми", но теперь повела другой разговор и приняла другой тон. Заявила, что я действительно партизанка, и поэтому им стоит помочь мне. Стала доказывать, что Красная Армия идет вперед и поражение немцев неизбежно. Для их же пользы им лучше присоединиться к победителям, не то их настигнет месть партизан. У нас имеются подробные списки тех, кто сотрудничает с врагом. От имени партизан я обещала, что в случае моего освобождения это им зачтется. Кроме того, я рассказала, что многие полицейские-литовцы уже примкнули к советским партизанам.