Георгий Мелихов - Белый Харбин: Середина 20-х

Традиционный бал инвалидов 8 декабря, бал Георгиевских кавалеров (в День Св. Георгия 9 декабря), Рождественские балы молодежи, Журбалины (балы Харбинского союза журналистов), Розовые балы Христианского союза молодых людей, "Бал Белых косынок" (традиционный бал Мариинской общины Российского общества Красного Креста)…

А ведь я не перечислил и половины!

Не верите? Пожалуйста — дополню.

Бал польской колонии "Господа Польска", Еврейский бал, традиционные Масленичные балы различных организаций, балы Общества изучения Маньчжурского края, балы-маскарады ориенталистов, балы судоходцев, железнодорожников, спортсменов, воткинцев, Охотничий, "Беженский бал", Эмигрантский (этот стал проводиться позднее — с 1935 г.), бал Общества врачей Центральной больницы КВЖД, бал Школы языкознания, Старостата студентов Юридического факультета в городе Харбине, бал Заамурцев — в пользу заамурцев-инвалидов, вдов и сирот…

Как я уже говорил, 1923 год ознаменовался в Харбине победной поступью фокстрота.

Еще год назад Железнодорожное собрание было категорически против того, чтобы фокстрот танцевали в его стенах. Фокстроту была объявлена форменная обструкция… Но в ноябре ресторан Желсоба уже рекламировал "5-часовой чай и фокстрот". В газетах еще продолжалась критика "ресторанчиков с фокстротом", а Студия танцев и пластики Б. Г. Новикова распространяла свои рекламные листки по обучению фокстроту и новых танцев — тапса и танго.

Рассказывать о том, как красочно и весело проходили в Харбине балы, можно долго.

Но здесь-то и надо подчеркнуть важную функцию многочисленных харбинских балов: это был не только повод и возможность повеселиться, но (всегда!) и сбор средств (и немалых) в пользу нуждающихся: "недостаточных" ли студентов политехникума или учащихся учебных заведений харбинского ХСМЛ, инвалидов ли, нуждающихся художников, журналистов… То есть харбинские балы выполняли важнейшую благотворительную функцию, проводились, как правило, в русле развитой в русском Харбине благотворительной деятельности — как "внутренней", так и международной, о которой следующая глава.

"26 сентября на площадке тира Общества правильной охоты в Новом Городе состоятся состязания футболистов на первенство города Харбина 1920 года и на розыгрыш кубка имени Гинце. Команды Орел I и Орел II".

Русский голос, 1920, 26 сентября.

С. Алымов. Пожелание на новый 1922 год:

Быть откровенным каждую минутуИ каждое мгновение ценя,Уметь построить знойную КалькуттуНад пеплом будничного дня.

Рупор, 1922, 1 января.

"Убийство Владимира Набокова. Выстрелы в Милюкова":

"Стрелял поручик Шабельский-Борк из первого ряда, с восклицанием — Мы мстим за смерть царя! Сделал последовательно 12 выстрелов. Но попал в редактора русской берлинской газеты "Руль" Набокова, который сидел рядом с Милюковым и пытался защитить его своим телом. Получил две пули в грудь и на месте скончался".

Заря, 1922, 31 марта.

Вывески

На Диагональной: "Цивилизованная дешевая распродажа игрушек". Сквозная ул.: "Орел Вася". "Московская харчевка": Сыт, пьян и нос в табаке. Сегодня на деньги, а завтра в кредит. Новогородняя ул.: Азиатская шашлычная и буфет "Самарканд". Новогородняя, 75, против Городского Сада. Шашлык 5 коп., Мороженое 5 коп.

Град

"Побиты все окна, крыши, 1100 стекол в одном здании Управления. Такой не наблюдался за 25 лет истории Харбина. Отдельные градины достигали весом полфунта".

Заря, 1922, 29 августа, № 190.

Глава VI

БЕЖЕНСТВО: ОТ КРУШЕНИЯ К НАДЕЖДЕ

1922 год принес эмиграции в Маньчжурии самые тяжелые испытания: окончательно рухнула власть белых в последнем оплоте Белого движения — Приморье.

Маньчжурию, особенно Восточную линию КВЖД, где теперь стали расселяться уссурийские казаки, и Харбин (большое число военных, а также гражданские беженцы) наводнили новые толпы людей, потерявших все — деньги, работу, средства к существованию, Родину…

Многочисленные воспоминания представителей старшего поколения дальневосточной эмиграции о пережитом, которые мне, к счастью, все же удалось собрать, как капля воды отражают общие чувства, мысли и чаяния людей (а их были десятки и сотни тысяч!), те трудности, страдания и лишения, которые им пришлось пережить… Но чего нет в этих воспоминаниях — так это пустых жалоб, бездеятельности, пассивности. Напротив, они наполнены движением, действиями и поступками людей, их усилиями вновь найти себя, настоящей борьбой не только за свое выживание, но и за то, чтобы наладить в новых условиях жизнь, обрести в ней достойное место. Люди, не брезгуя самой черной и неблагодарной работой, брались за все, что только могло обеспечить им средства к существованию и продвижение вперед. И самое главное — они не сидели сложа руки, а учились новым профессиям и занятиям, тяжело работали, настойчиво овладевали знаниями, мужественно боролись с лишениями, стойко преодолевали бесчисленные препятствия, тяжело трудились, чтобы создать будущее для себя и своих детей. В этом, видимо, и крылась причина их успеха. Воспоминания этих людей свидетельствуют, что они в трудных условиях стремились вновь обрести смысл жизни, найти себе достойное занятие, приобрести новое дело своей жизни.

Чтение этих впечатляющих документов заставляет нас страдать и сопереживать, сожалеть и восхищаться. Оно возвышает. Отдаешь дань уважения мужеству, стойкости, твердости характера, огромной жизненной силе этих людей — лучших представителей своего народа. Начинаешь испытывать чувство гордости за этих людей, за свою принадлежность к этому народу.

Наши отцы и деды, скажу я с полным основанием как историк проблемы, — испытывали не только физические, материальные лишения и трудности, гораздо более горшими были их моральные, нравственные муки — несправедливая утрата всей прежней жизни, прежних, совершенно личных, отнюдь не политических в первую очередь, порядков. Потеря всего прошлого при той неизвестности, которая окутывала их будущее.

Особую группу беженцев, их, пожалуй, основной костяк составляли в Китае русские военные — солдаты и офицеры Российской Императорской армии. Для выражения той горечи и даже отчаяния, которые испытывала эта категория беженцев, характерна статья "Обокраденные" в "Русском голосе" (1920) — это чувства людей, потерявших все.

"Я не говорю о пропаже имущества или потере близких людей, — говорит один из них, — нет. Я потерял свою родину, и когда найду ее снова или она обретет меня — Бог знает. Вот это самое чувство особенно гнетет меня".