Георгий Мелихов - Белый Харбин: Середина 20-х

Окончив с отличием училище, в том же 1901 г. выехал с организованной им артелью художников-прикладников в Шотландию, в Глазго, для сооружения Русского отдела Всемирной выставки, строившегося по проекту учителя Владимира Михайловича — академика Шехтеля.

По возвращении в Москву был приглашен сначала на должность заместителя директора вышеназванного музея, а затем стал и его директором. Одновременно преподавал в Строгановском училище рисование. В 1908 г. ему на выбор был предложен пост директора художественно-промышленных училищ в ряде крупных городов России. Интересуясь народным искусством и кустарной промышленностью, Анастасьев избирает село Красное Костромской губернии — центр кустарных промыслов. Вместе с тем, в качестве сотрудника учебного отдела министерства торговли, он почти ежегодно командировался в Западную Европу и собирал там материалы для своей будущей научной работы.

Эту деятельность исследователя прервала Первая мировая война. В этот период Владимир Михайлович, по поручению министерства, создает сеть профессиональных школ в европейской части России. На посту директора Художественно-промышленного училища в Екатеринбурге его и застает революция. В период Уральского правительства Анастасьев — управляющий министерством народного просвещения. С созданием Омского правительства он особоуполномоченный министерства просвещения в Уральском крае.

В 1920 г. выехал в Харбин, где занял должность инспектора Учебного отдела Харбинского общественного управления (ХОУ). С того времени постоянно работал на ниве народного образования. Известен как замечательный лектор по истории искусств, педагогики и эстетическому воспитанию. Выезжал с лекциями в города Китая, в частности в Шанхай.

Отметил в 1928 г. в Харбине 25-летие своей педагогической деятельности.

Об Александре Александровиче Бернардацци мне пока известно мало: только то, что он был преподавателем Харбинского политехнического института.

Борис Матвеевич Лазарев — крупный русский пианист, педагог; его ученик Г. Зингер добился международного признания. Его жена — Кириена Александровна Лазарева — тоже из известной музыкальной семьи, дочь пианиста и педагога А. И. Зилоти, внучка российского мецената, создателя Третьяковской галереи — П. М. Третьякова.

Владимир Давидович Трахтенберг (1889–1963, Сидней) — крупный музыкант и педагог, ученик С. Рахманинова и А. Глазунова. Николай Антонович Оржельский нам уже знаком. Все они, кроме Трахтенберга, жившего неподалеку на Правленской, и Оржельского, проживали при Студии.

Перенесемся в атмосферу одного из праздников художественной школы.

Дом Мееровича на Большом проспекте. Мансарда…

Вы поднимаетесь наверх и попадаете в обстановку — сказочную — иного слова не подберешь, необычную, изысканную. Весь "Лотос" — как волшебный замок. Невозможно поверить, что это мансарда под крышей обычного харбинского дома, пусть и многоэтажного… Стены увешаны работами учеников студии: масло, акварель, сангина, тут же — шкуры, гобелены, лепные работы. Студия — это ряд "углов", ярких, красочных, каждый в своем духе и стиле; отделены они друг от друга колоннами. Тут же сооружена балюстрада. Пол в коврах. С потолка свисает оригинальная люстра. В оформлении каждой детали видна опытная рука А. К. Холодилова.

Что же здесь сегодня происходит? Первый в истории студии камерный концерт.

"Битковый" сбор. Нарядно одетая публика. Все исполнители во фраках. Это Н. А. Шифферблат, В. Д. Трахтенберг, И. Э. Кениг и И. М. Ступель.

"Лотос" регулярно проводил музыкальные вечера, устраивал художественные выставки. В том числе — Передвижную художественную выставку. Ее каталог включал в себя 161 художественное полотно. 38 полотен выставил Н. А. Вьюнов, в том числе: "Владивостокские этюды", "Озеро Байкал", "Озеро Метино", "Тальменье". Далее среди участников такие имена: П. М. Поговский, Ф. П. Соболев, М. А. Кичигин, Я. Л. Лихонос, И. П. Сверкунов, С. Р. Бирнбаум, А. К. Х., Я. М. Яругский-Эруга, Ф. М. Суворовцев, М. Н. Аветов, П. М. Доброгаев, М. С. Пилецкий, А. Д. Зайцев, М. М. Горев, Альберт Бенуа, Чарданьев, Ин. Н. Жуков, К. А. Татз.

Также постоянно устраивались выставки ученических работ. Вторая такая выставка была проведена в январе 1924 г. На фотографии ее обратите внимание на виньетку "Лотоса".

Художники Харбина периодически устраивали свои балы. На Масленой неделе 15 февраля 1923 г. один такой бал-карнавал был устроен в Коммерческом собрании.

В собрании на этом балу не осталось не декорированной ни одной стены; все вертикальные поверхности верхнего и нижнего этажей и даже подвального помещения были завешаны специально для этого бала написанными художественными полотнами и светящимися панно, разнообразными шаржами в стиле настенных "помпейских" фресок. Для этих декораций художники разрисовали более трех тысяч аршин полотна…

Главная площадка бала — зрительный зал и сцена были превращены в знойно-синюю "тропическую ночь" Южной Африки… В фойе нижнего этажа (красивейшее место собрания!) была устроена "Галерея Трианон". В верхнем фойе — "Альгамбра" — павильон в мавританском стиле — и бар; в подвальном помещении Комсоба, куда для доступа публики на этот вечер даже специально пробили ход в полу вестибюля, были устроены "Кабачок Смерти" и "Комната ужасов", которые, по мнению рецензента, "не удались совершенно" и "напрасно пол прорубали".

Была обширная музыкально-вокальная программа. Но главным развлечением гостей были, конечно, танцы, "королем" которых все уверенней становился подвергнутый вначале поруганию и даже запрещению, но, несмотря ни на что, постепенно "завоевывавший" Харбин… фокстрот. Сколько о нем и об увлекавшихся этим танцем харбинцах было написано фельетонов, сколько сломано копий в спорах о том, танцевать ли его или нет, приличен он или неприличен… Сегодня все это, как и происходившее когда-то жесткое противостояние между собой на харбинских пляжах "трусофилов" и "трусофобов" (а речь идет всего-навсего о купальных трусиках), трудно себе и представить. Но все это в истории Харбина действительно было. Еще о бале художников.

Как признавали все, бал был исключительным по художественному оформлению. О нем потом долго и много говорили в городе — о "неузнаваемом Комсобе", о костюмах гостей: "Жемчуге" — на М. П. Соскиной, "Индейца" — на художнике Покровском, "Клеопатры" г-жи Коре-невской, вообще о многих "восточных" костюмах, поражавших отделкой и стилевым решением.

Харбинцы любили общаться, веселиться — с музыкой, застольными песнями, танцами. Очень любили они, конечно, и балы. Наряду с оперой, опереттой и драмой чрезвычайно популярными в городе, неотъемлемым элементом общественной жизни были балы — традиционные, устраивавшиеся из года в год еще со времен прежних, далеких, и отдельные, по частному поводу, посвященные какому-нибудь торжественному событию или дате.