Александр Долгов - Цой: черный квадрат

Ленинград. 19 декабря 1988 года

На премьере в Ленинграде присутствует большая часть питерской рок-тусовки. Рашид, Майк, Гребенщиков сидят в одной из лож кинотеатра «Аврора». Они здорово навеселе.

Майк спрашивает Рашида заплетающимся языком:

– А где Цой? Почему его нет?

– Он в Москве. Готовится к записи нового альбома…

– Зазвездил Витька!

Они смотрят фильм.

Мужской голос с экрана произносит:

– Ну, что, ребята, еще хотите?

Детские голоса ему радостно отвечают:

– Да-а-а!

– Ну, ладно!

Фильм заканчивается клипом песни «Группа крови», смонтированным из кадров, не вошедших в фильм. Когда включают свет, директриса кинотеатра объявляет:

– Мы рады приветствовать в кинотеатре «Аврора» режиссера фильма «Игла» Рашида Нугманова.

Публика аплодирует.

Майк, стоящий рядом с Рашидом, спрашивает его:

– Раш, ты готов?

Рашид громко икает и отвечает:

– Готов.

Рашид выходит на сцену и смотрит в зал пьяными глазами. Пауза явно затянулась. Директриса пытается подбодрить зал:

– Ну, смелее, товарищи. Мы посмотрели с вами такой прекрасный фильм…

Майк порывается выйти на помощь к другу, задевает ногой пустые бутылки, стоящие в ложе на полу, они со звоном падают. В зале смеются.

Звучит развязный выкрик из зала:

– Каковы творческие планы?

Лицо Рашида становится злым.

– Я думаю в своем следующем фильме сделать акцент на возрождение силы, богатства и тонкости русского языка, – чеканя каждое слово, говорит он, – а то уж больно много у сегодняшней молодежи стал ограниченным лексикон… Элементарного вопроса на вечере встреч задать не могут…

– Это ты кому, мне говоришь, что ли? – опешивает зритель.

– Тебе, тебе…сопляк.

– Ах ты, козел! – зритель стремглав выскакивает к Рашиду на сцену. Завязывается потасовка, директриса хватается за голову, Майк бросается разнимать дерущихся, зрители вскакивают с мест, всеобщая куча-мала, матерные выкрики и девичий визг.

– Все предварительные показы «Иглы» шли на аншлагах, – будет потом рассказывать Рашид, – зачастую с драками и выломанными дверями. Я заработал… кучу денег и скандалов. К началу 1989 года Госкино приняло фильм к прокату по первой категории. Это означало тысячу копий и одновременную премьеру по всему Союзу… А для Виктора начиналось время стадионов и киномании.

Киномания – это визжащие девчонки у сцены на концерте, группа КИНО в лимузине, окна которого облеплены фанами; микроавтобус с зажженными фарами и сигналящим клаксоном качается на руках у фанов.

Кто-то кричит:

– Мужики, раз, два, взяли.

Фаны несут на руках микроавтобус. Музыкантов КИНО на сцене забрасывают из зала бенгальскими огнями, – они вовремя уворачиваются, но один все-таки попадает в обнаженную грудь Гурьянова. Разъяренный Гурьянов запускает обратно в зал горящий бенгальский огонь.

Газеты пестрят заголовками: «Лидер группы КИНО в поисках новой среды обитания», «Виктор Цой в Японии», «Новый директор группы КИНО – человек с криминальным прошлым»…

Москва. 24 июня 1990 года

Солнечным утром вертолет облетает чашу БСА «Лужники». Отчетливо видна сцена, зрителей на арене нет – совершенно пустые трибуны, но кое-где стоят люди – это персонал, готовящий оборудование к предстоящему концерту КИНО.

Сам Виктор еще дома, разговаривает по телефону с Айзеншписом.

– Мне только что сообщили радостную новость, – говорит директор, – у «Лужников» толпы людей выстроились в очередь за билетами… Очередь растянулась метров на триста. Сегодня на концерте будет лом, я же говорил, что будет лом!

– Отлично, – сдержанно отвечает Виктор, – с публикой, значит, все нормально, а как с аппаратом?

– Они выставили на сцену все самое лучшее, что было в Москве. Райдер выполнен полностью, как уверяют организаторы. На месте проверим… Настройку начнем через пару часов. Ребята к тому времени все будут на стадионе.

– Когда за мной придет машина?

– Я арендовал для тебя «Чайку». Заеду за тобой сам. Будь дома.

– Ладно, до встречи.

«Чайка» медленно едет мимо решетки стадиона, вокруг толпа людей, и водителю приходится все время сигналить. На заднем сиденье сидят Цой, Наташа и Айзеншпис. В руках Айзеншписа видеокамера, он снимает через приопущенное стекло бесконечный поток людей, длинную очередь за билетами у касс.

«Чайка» останавливается у служебного входа. Из машины стремительно выскакивает Цой, как всегда весь в черном и в солнцезащитных очках, и под визг поклонниц бежит к двери.

За пять минут до начала концерта Цой проходит из артистической гримерной к сцене под охраной телохранителей. Рядом с ним Наташа. Где-то сбоку суетится Айзеншпис с видеокамерой, отлично понимающий, что делает исторические кадры. Затем Цой снимает очки и поднимается по лесенке на сцену. Ведущий объявляет:

– …И сейчас на эту сцену выйдет группа КИНО.

Стадион взрывается овациями, на бетонном факеле над ним вспыхивает ярко-оранжевое пламя олимпийского огня.

На сцену выходят музыканты. Цой говорит в микрофон:

– Здравствуйте! Как хорошо, что вы здесь.

КИНО начинает играть первую песню сета «Звезда по имени Солнце».

Ближе к финалу концерта, когда Цой исполняет еще один хит – «Перемен!» – вертолет облетает стадион по кругу. Кинооператор, сидящий в нем, снимает залитую светом сцену с маленькими фигурками, и по завершении песни – салют. Хлопки фейерверка заглушают звуки музыки, а огни фейерверка своим светом освещают трибуны – все 65 тысяч зрителей в восторге стоят с поднятыми руками. Это кульминация шоу. А вертолет все дальше и дальше улетает от стадиона, под ним – вечерняя Москва. Еще можно расслышать звуки завершающегося концерта в Лужниках, но они становятся все глуше и глуше.

Тукумс. Август 1990 года

Крики чаек, шелест набегающей волны. Виктор в одиночестве сидит в дюнах и смотрит на лунную дорожку. Поначалу его лицо кажется умиротворенным. Но если проследить за взглядом Цоя, можно понять, что он смотрит, не мигая, в одну точку. И в его глазах – тоска. Виктор беззвучно шевелит губами, вслед за музыкой, рождающейся в его голове.

Утром в сарайчике среди сосен рядом с дюнами Цой и Каспарян прослушивают черновую запись к новому альбому. Каспарян сидит у портостудии, а Цой, задрав ноги на стол, расположился на стуле рядом, кивая головой в такт песне. Это «Кукушка» в акустическом исполнении:

Песен, еще не написанных, сколько,Скажи, кукушка,Пропой.В городе мне жить или на выселках,Камнем лежатьИли гореть звездой,Звездой.

Каспарян взволнованно смотрит на Цоя, спрашивает: