Александр Долгов - Цой: черный квадрат

– Быстрее беги сюда! Дедушка зовет…

Витя бежит к домам, заворачивает в один из дворов. Там все уже в сборе – более двух десятков родственников деда, Максима Максимовича, приехавших на его шестидесятилетие со всего Союза. Ими дирижирует кореец-фотограф, пытаясь выстроить в три ряда.

Фотограф просит:

– Так, пожалуйста, Максим Максимович, дорогой наш юбиляр, вы встаете в центре… Уважаемые мужчины – первый ряд, присели на корточки… Так, хорошо… Второй ряд – дорогие женщины, пожалуйста… возьмите детей на колени… Так, хорошо… Третий ряд готов?.. Отлично!.. Внимание! Снимаю!

Щелкает фотоаппарат.

Алма-Ата. 31 декабря 1987 года

Цой рассматривает черно-белую фотографию, сделанную двенадцать с лишним лет тому назад в Кзыл-Орде. Он находится в квартире Нугманова, где полно людей. Среди них – сам хозяин квартиры, Мурат, Наташа Разлогова. Посреди комнаты – наряженная пышная елка. Рашид подходит к елке и с закрытыми от наслаждения глазами нюхает одну из еловых лап. До встречи Нового года остаются считанные минуты. Электронные часы с зелеными цифрами показывают время: 23:48. На экране телевизора появляется Горбачев в сером костюме и белой рубашке с элегантным галстуком. Он поправляет очки и начинает обращение к советскому народу:

– Дорогие товарищи! Последние минуты отсчитывает уходящий 1987 год. Каждый год в жизни человека, народа по-своему неповторим. Для нас, советских людей, 1987 год останется в памяти прежде всего как год семидесятилетия Великой Октябрьской Социалистической Революции…

Цой показывает фото Рашиду:

– Смотри. Вот это я… мне тринадцать… А это мой дед. В тот день ему исполнилось шестьдесят лет. Это 1975 год… Больше в Кзыл-Орде я не был.

– Хочешь, можем съездить…

– Да нет, ни к чему это, дедушка умер два года назад…

– Прости.

– Ничего.

Горбачев заканчивает свое новогоднее обращение к советскому народу:

– …пусть новый год станет годом новых побед труда, разума и гуманности, а значит – мира и добра. С Новым годом, дорогие товарищи!

Дружные крики «Ур-р-а!». Все начинают отсчитывать бой курантов:

– Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… двенадцать!

Хлопанье пробок, шипение шампанского, радостные возгласы «С Новым годом!» под гимн Советского Союза из телевизора…

Через какое-то время опять в гостиной. Рашид объявляет:

– Внимание, ребята! Премьера песни!

Цой сидит на стуле с гитарой и спокойно говорит:

– Да, моя новая песня. Я сочинил ее здесь, в Алма-Ате…

– Буквально на моих глазах, – добавляет Рашид, – и на моей гитаре!

Все аплодируют, Виктор начинает…

Две тысячи лет война,Война без особых причин,Война – дело молодых,Лекарство против морщин…

Рашид и Виктор стоят на балконе и курят. Внизу на улице толпы людей с бенгальскими огнями и хлопушками, бутылками шампанского – празднуют Новый год. В ушах Рашида еще звучит песня, он цитирует строчку:

– «Война – дело молодых, лекарство против морщин»… Сильно сказано! Витя, откуда это у тебя?

– Раш, я не знаю…

– ?

– Честно, не знаю… Пишу, как пишется…

– Классная песня, я ее на титры в начале фильма поставлю… Нам осталось снять последний эпизод, на Тулебайке, финальный уход Моро… Но для этого нужен снег, чтобы он шел пушистыми хлопьями. Без снега снимать нельзя. – Рашид выпускает колечко дыма и выразительно смотрит в черноту зимнего неба, где мерцают холодным огнем мириады звезд. – А пока… будем монтировать.

Мимо лица Цоя плавно проплывает пушистая снежинка, Рашид завороженно на нее смотрит. А где-то высоко-высоко в небе их уже тысячи тысяч – начинается настоящий снегопад.

Снег будет идти еще несколько дней. И Рашиду удастся быстро снять финал фильма. Это будет вечером, на еловой аллее, залитой серебристо-мертвенным светом софитов. Эту сцену видели многие.

Идущего по аллее Моро-Цоя останавливает незнакомец в надвинутой на глаза шляпе:

– Разрешите прикурить?

Моро протягивает горящую зажигалку незнакомцу и в ответ получает подлый удар ножом в живот. Убийца хладнокровно прикуривает от зажигалки Моро и уходит прочь. Моро оседает на колени, пристально смотрит на капающую из раны на снег кровь, прикуривает сигарету и, с трудом поднявшись на ноги, медленно идет по аллее…

Теплоход «Федор Шаляпин» – Одесса. 16 сентября 1988 года

Эта поездка начинается с телефонного разговора между Цоем и Нугмановым.

– Витя, сегодня с утра купил газету «Известия», – говорит Нугманов, – здесь написано: организаторы фестиваля «Золотой Дюк» отобрали в конкурсную программу фильм «Игла».

– А организаторы с тобой связывались? – спрашивает Цой.

– Пока нет. Но они обязательно позвонят, так что собирай чемоданы.

– Думаешь, стоит ехать?

– А почему нет!? Ведь это первый наш кинофестиваль. Компания там, вроде, ничего подбирается, да и Одесса – город веселый. Поехали, Витя!

И действительно через месяц в руках Виктора оказывается пропуск, на котором посередине стоит синий штамп «Кинофестиваль „Золотой Дюк“, теплоход „Федор Шаляпин“». Виктор предъявляет его вахтенному матросу. За Цоем следом поднимаются по трапу Наташа и Рашид. На трапе и у трапа на набережной стоит длинная очередь фестивальных гостей.

– Дорогие гости кинофестиваля «Золотой Дюк»! – говорит капитан по громкой связи. – Экипаж теплохода «Федор Шаляпин» рад приветствовать вас на своем борту. Надеюсь, что это морское путешествие навсегда останется в вашей памяти.

Вскоре шум прибоя заглушают команды:

– По местам стоять, со швартовых сниматься! Отдать носовой… Отдать кормовой…

Теплоход дает два долгих гудка и направляется к выходу из бухты в открытое море. На пристани группа фанатов КИНО громко скандирует:

– Ви-тя! Ви-тя! Ви-тя!

Деятели советского кинематографа с нескрываемым любопытством посматривают на Цоя – на нем короткая черная куртка, синие джинсы, белоснежная футболка с черным трафаретом на груди и белые кроссовки. Цой стоит на верхней палубе теплохода, повернувшись лицом к Потемкинской лестнице. Рядом с ним – Наташа и Рашид. У всех отличное настроение. Кто-то показывает рукой на бегущего по лестнице вниз человека:

– Смотрите, какой-то чувак опоздал…

Вскоре они смешиваются с киношной публикой, гуляющей по палубе. Здесь и Станислав Говорухин в шарфике, и Сергей Шолохов, и многие другие известные лица. К Цою подходит фотограф:

– Виктор, можно вас сфотографировать?

– Да, конечно.

Щелчок следует за щелчком, и в результате на следующий день получается целая серия фотографий: Виктор на верхней палубе сидит в шезлонге, широко расставив ноги; имитирует спуск по перилам трапа по-матросски; сидит в шезлонге на верхней палубе под вывеской с надписью «Температура воздуха – воды – воды в бассейне»; крупный план лица Виктора на фоне моря; Цой на верхней палубе в гуще кинотусовки; Виктор в белой футболке без рукавов с лицами музыкантов из британской группы SIOUXIE AND THE BANSHEES; дает интервью Сергею Шолохову; «гипнотизирует» взглядом фотокамеру.