Сергей Ильин - Витте

Не кто иной, как генерал А. Н. Куропаткин явился автором удивительного проекта об обмене у Китая Северной Маньчжурии на Квантун вместе с южной ветвью железной дороги. Его подлинник был направлен императору в Дармштадт, где тот находился в октябре 1903 года, а копия помещена в личный дневник военного министра.

В проекте А. Н. Куропаткин предается рассуждениям о плюсах и минусах присоединения как Северной, так и Южной Маньчжурии. Плюсов в аннексии одной только северной части ему видится целых десять. В их числе, например, следующие: «Мы получаем возможность приостановить заселение китайцами свободных земель», «мы получаем государственную границу, на 1300 верст более короткую, чем ныне», «за рекою Сунгари мы найдем отличную позицию как для обороны, так и прочную базу для перехода в наступление»275. Невыгод министр усматривает только две: во-первых, присоединяя Маньчжурию, Россия создает опасность более быстрого проникновения «желтолицых» в Приамурский край; во-вторых, присоединяя эту страну, Россия должна готовиться к энергичному протесту со стороны Китая и даже к разрыву дипломатических отношений с Поднебесной276.

В отношении Южной Маньчжурии все обстояло как раз наоборот: плюсов только два, зато минусов целых девять: «присоединение Южной Маньчжурии может нарушить наше согласие с европейскими державами, Америкою и прочими из-за Инкоу, устья Ялу, Мукдена и других пунктов», «занятие только Северной Маньчжурии может обойтись без войны с Китаем и Японией. Занимая Южную Маньчжурию, мы должны готовиться к войне с Японией из-за Кореи, с Китаем — из-за Мукдена» и т. д. и т. п.277 Рассуждения государственного деятеля украшал вывод: «Сравнение выгод и невыгод занятия нами Южной Маньчжурии не может не привести к выводу, что нам в настоящий исторический период необходимо ограничиться только присоединением к России Северной Маньчжурии»278.

В развитие своих планов А. Н. Куропаткин предложил еще ряд мер. В записке, поданной монарху 28 ноября 1903 года, помимо обмена с Китаем территориями, принадлежавшими ему же, военный министр советовал заплатить китайцам 250 млн руб. за будущие территориальные приобретения.

С. Ю. Витте, с которым 3 декабря 1903 года Куропаткин поделился своими идеями, полностью их одобрил. «Он, Витте, если бы государь пожелал, взялся бы убедить в необходимости этого решения и графа Ламздорфа. Он же, Витте, взялся бы реализовать указанные мною в записке 250 млн руб. за Южную ветвь и сооружения на Квантуне и вполне согласен, чтобы употребить их на дела устройства Дальнего Востока. Результаты получились бы огромные. Конечно, он возражал мне и доказывал ошибочность мнения, что занятие Порт-Артура явилось следствием постройки, по предложению Витте, магистрали через Северную Маньчжурию»279.

С аннексионистскими устремлениями А. Н. Куропаткина в конце концов согласился и неуступчивый В. Н. Ламздорф. Он прочел записку военного министра и одобрил ее. «Тут есть определенность»280.

Свой план А. Н. Куропаткин отстаивал в совещании, которое состоялось у императора по поводу депеши адмирала Е. И. Алексеева с советом немедленно прервать переговоры с Японией. Если судить по дневниковой записи А. Н. Куропаткина, то император Николай II был против очищения и Южной Маньчжурии. По-видимому, девять доводов военного министра его не очень убедили: «Государь по вопросу о Южной Маньчжурии высказал, что там у нас есть интересы в таможне в Инкоу; что мы можем четвертую часть расходов перечислить в Русско-Китайский банк, что нам надо взять движение по Ляохе в свои руки»281. Император высказал соображение, что управление присоединенными территориями следовало бы оставить в руках самих китайцев282. Граф В. Н. Ламздорф говорил, что бессрочная оккупация Южной Маньчжурии влечет за собой ее необходимое присоединение.

Колебания в правящих сферах продолжались. Министр иностранных дел сеял панику, говоря, что передавать распри России и Японии на решение третейского суда в Гааге не имеет никакого смысла — все международные трактаты против России. Военный министр советовал ему настаивать, чтобы японцы не смели пользоваться корейской территорией севернее 39-й параллели для стратегических целей, а также ни в коем случае не обещать, что «…мы обязываемся соблюдать территориальную целостность Маньчжурии». Император был также против того, чтобы Россия согласилась признавать суверенитет Китая: «…Государь назвал дерзкими требования Японии, чтобы мы обязывались уважать территориальные права Китая в Маньчжурии». Предложения военного министра о подготовке театра военных действий в Маньчжурии были одобрены Верховным главнокомандующим283.

7 января 1904 года военный министр записал в дневник: «Японские дела тревожат всех». По американо-китайскому торговому трактату уже состоялся обмен ратификационными грамотами и сенат США утвердил штаты генеральных консульств в важнейших городах Маньчжурии. Англичане запросили российского посла Бенкендорфа, что же Россия хочет и собирается делать с Маньчжурией. Русский посол от ответа уклонился284.

Правящие круги страны никак не соглашались на требование об уважении территориальной целостности своего дальневосточного соседа и друга. Даже когда дело уже шло к разрыву, царь, глава внешнеполитического ведомства и военный министр твердо стояли на своем. 12 января 1904 года А. Н. Куропаткин совещался с В. Н. Ламздорфом по поводу последних требований Японии. «Ламздорф полагает, что по отношению к Корее ему легче… настоять, чтобы Япония не занимала со стратегическими целями никаких пунктов во всей Корее. Относительно Маньчжурии он надеется какой-либо общей фразой избавиться от требования Японии, дабы мы обязались уважать территориальную неприкосновенность Китая в Маньчжурии»285.

15 января состоялось еще одно совещание, на сей раз у великого князя Алексея Александровича, для составления ответа на контрпредложения Японии. Военного министра особенно беспокоил вопрос о территориальной неприкосновенности Китая, и он отстаивал свою точку зрения — пункт об уважении территориальных прав Китая в Маньчжурии Россия принять не может. «Я говорил, что если бы мы такую статью дали, то скоро вынуждены были бы ее нарушить. Гр. Ламздорф обещался и не допускать обсуждения этой статьи, выработав такую редакцию, в которой о территориальных правах Китая в Маньчжурии ничего не говорилось бы»286.

Под 25 января 1904 года А. Н. Куропаткин оставил интересную дневниковую запись, разъясняющую позицию русской дипломатии по маньчжурскому вопросу — Россия надеялась выдержать военно-морское противоборство с Японией. Адмирал Авелан считал, что силы у русских достаточно, чтобы атаковать японский флот. «Броненосных кораблей у них столько же, но есть и старого типа. Крейсеров малых больше, но малые плохи и будут привязаны к берегам. Минный флот у них сильный. Мы технически и по составу сильнее, но Авелан выразил сомнение в способности адмирала Старка вести самостоятельно такую огромную морскую операцию»287.