Николай Крылов - Сталинградский рубеж

Мы рассчитывали, что кроме дивизии Горишного скоро вернется на правый берег доукомплектованная 92-я бригада. Прибыл к нам - вторично, с новой материальной частью - 502-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк майора Бабаева. Переправа его далась нелегко, а еще труднее было протащить на огневые позиции в районе "Красного Октября", по косогорам и через развалины, можно сказать - пронести на руках, 76-миллиметровые орудия. В прошлый раз, почти два месяца назад, когда Бабаев представлялся мне на Мамаевом кургане, боевую технику полка еще могли передвигать по Сталинграду тягачи...

Каждое утро, получив сведения о доставленных ночью снарядах, минах, гранатах и данные о расходе их за истекшие сутки, подсчитывали, насколько увеличился наш запас. Завозилось, понятно, и продовольствие, но боеприпасы в наипервейшую очередь: на все сразу перевозочных средств не хватало. В октябре от бомбежек и артобстрела погибло несколько пароходов, паромов, буксиров.

Часть судов военной флотилии ушла на ремонт в Астрахань.

Почти все наши дивизии обзавелись собственными лодочными "флотилиями". Сейчас они особенно пригодились. Сотни тонн разных грузов перевезли для себя на лодках гвардейцы Родимцева. С эвакуацией раненых они справлялись сами полностью. Свою лодочную переправу сразу же организовали и в артиллерийском полку Бабаева.

С 26 октября действовал лодочный отряд при штабе инженерных войск армии - "отряд особого назначения", как стали называть его. Он предназначался для срочных нужд штарма, на случай, когда не окажется бронекатера, но перевозил также и боеприпасы и раненых. Отряд делился на несколько групп. Сохранился список их командиров: лейтенанты Борисов, Чабан, Хубеев, старшина Воробьев... На день часть лодок оставляли на острове Зайцевский или на левом берегу, часть зарывали в песок на правом.

Какими незаменимыми окажутся эти простейшие средства переправы, какую службу способны они сослужить, мы по-настоящему оценили неделю-полторы спустя.

* * *

В первых числах ноября завершилась перегруппировка наших войск в заводском районе, начатая с прибытием дивизии Соколова. За счет этой дивизии общий боевой состав стрелковых частей армии увеличился почти в полтора раза. Отсюда уже ясно, насколько поредело большинство других соединений.

Читатель, вероятно, помнит, как рота из батальона охраны штарма посылалась выручать осаждаемый гитлеровцами командный пункт генерал-майора Гурьева. Эта рота так и осталась в 39-й гвардейской дивизии. А к ночи на 2 ноября Гурьеву снова потребовалась помощь.

Позволю себе привести документ, подписанный мною по поручению командующего, - он отражает всю тогдашнюю обстановку:

"Боевое распоряжение № 229. 2.Х1.01.05.

Батальон охраны штарма со 2.11.42 расформировать. Весь личный состав, а также все вооружение и имущество батальона передать на доукомплектование частей 39-й гвардейской сд...

Крылов".

Батальон этот, оставшийся от бывшего учебного полка, долгое время являлся последним и единственным резервом командарма.

В ту самую ночь с левого берега переправлялся первый из доукомплектованных полков Горишного, но ему уже был назначен ответственный участок обороны. Словом, без батальона охраны на переднем крае было не обойтись.

Тогда же в 39-ю гвардейскую дивизию начальником ее штаба был назначен один из лучших работников штаба армии - заместитель начальника оперативного отдела Петр Иосифович Зализюк. Это был не единственный случай, когда мы укрепляли штадивы армейскими штабистами. В оперативном отделе Зализюка заменил подполковник И. М. Кеда, взятый из фронтового резерва.

193-я дивизия Смехотворова передала свои прежние позиции между "Баррикадами" и "Красным Октябрем" 45-й стрелковой, однако ее остатки еще могли быть использованы для прикрытия непосредственных подступов к "переправе-62", и командарм приказал Смехотворову занять оборону на набережной имени Бакинских комиссаров.

37-я гвардейская дивизия Жолудева уже не была в состоянии выполнять и такую задачу. Она выводилась в резерв, но за Волгу убывали только ее командование, штадив и штаб одного полка. Остальные люди вливались в 118-й гвардейский стрелковый полк, еще раньше подчиненный Людникову.

В дивизию Людникова переходили также бойцы, сержанты и средний комсостав 308-й стрелковой Гуртьева. Артполк дивизии, зарекомендовавший себя отменной точностью огня, оставался на своих позициях на левом берегу (а его командир подполковник Фугенфиров - на наблюдательном пункте на правом) и переключался на поддержку дивизии Горишного.

Лишь месяц находились дивизии Жолудева и Гуртьева в Сталинграде. Но это был месяц, когда выстоять было особенно трудно и в то же время все сильнее чувствовалось, что каждый день, который мы продержались, готовит почву для завтрашней победы.

О любом комдиве или комбриге судили тогда в 62-й армии в огромной мере по тому, насколько понимал он специфику сложившейся обстановки, целесообразность и прямую необходимость действовать зачастую совсем иначе, чем в полевых условиях, смело отходя от привычных представлений и норм. Как Жолудев, так и Гуртьев принадлежали к командирам, умевшим творчески применять тактику городского боя.

В 37-й гвардейской, например, с первых боев на подступах к Тракторному стали создавать в батальонах, а также и в ротах, пока те еще были не слишком малочисленны, резервные подвижные группы. И это позволяло в одном случае вовремя поддержать частную контратаку, в другом - быстро превратить в действующий опорный пункт то или иное здание, где не хватало людей на постоянный гарнизон.

А разве смогла бы 308-я дивизия, сократившись до двух совершенно условных полков, удерживать свои рубежи у "Баррикад" и на самом заводе, если бы эти полки не состояли к тому времени из небольших боевых групп, способных обороняться не только упорно, по и чрезвычайно активно и гибко управляемых?

В разгар октябрьских боев был день, когда участок 347-го стрелкового полка удерживали немногим больше полусотни бойцов. Командовал ими - после того как был убит третий за два месяца командир полка - политработник В. Г. Белугин.

Об этих бойцах, о том, как они смогли выстоять, он потом сказал:

- Люди знали цену не только метру земли, но и вершку. И почти каждый мог быть стрелком и пулеметчиком, бронебойщиком и минометчиком, а также и снайпером. Выручало еще то, что научились пристально следить за противником. Огнем из всех видов оружия старались упредить любую перегруппировку в его боевых порядках, любую попытку сосредоточить солдат в каком-нибудь доме или за углом дома, пресекали всякое выдвижение их вперед. Реагировали даже на перебежку единичных гитлеровцев, на каждый замеченный в расположении врага сигнал, немедленно принимая необходимые решения и меры...