Сергей Семанов - Тайна гибели адмирала Макарова. Новые страницы русско-японской войны 1904-1905 гг.

Будущее Великой и Неделимой России может быть только под сенью Двуглавого орла.

Слыхал я, брюзжали не раз: серп и молот — масонские, дескать, символы… Ложно: у тех любят не кузнечный молот, а молоточек председательский, собраниями руководить узкими. А чем плохо геральдическое соединение Двуглавого орла с серпом и молотом, символами честного труда?

Красное знамя? Да, видел я, как его насильно водружали вместо старого, русского. Однако с тех пор его так обильно полили русской кровушкой, что, прошу прощения за язык, „обрусили“. Кто мешает соединить этот цвет с нашим императорским черно-бело-золотым? Скажем, поперечной полоской у древка? Я даже как-то начертил и раскрасил такой флаг на ватмане, очень даже красиво получилось.

Кончается мой путь, скоро уйду вслед за отцом, матерью и сестрами. А флаг Святого Андрея, покровителя моряков российских, будет вечно реять над гаванями Ревеля и Севастополя, Мурмана и Владивостока!

Да сохранит Господь Великое Государство Российское и опору его — православный народ русский».

Сражения в Маньчжурии

Итак, русско-японская война началась для нас несчастливо: уже с первых дней Россия стала обороняющейся стороной. В Петербурге были убеждены, что война с азиатским противником, силы которого недооценивались, будет вестись на море и окончится она, разумеется, победой. А потом уже можно подумать о высадке на японские острова…

Макаров в своей последней записке из Кронштадта правильно писал, что стратегический план Морского штаба был недостаточно продуман. Но он выражался очень осторожно. По сути, никакого разработанного плана не было вовсе. Поживем — увидим, а «они» напасть на великую державу не посмеют… Посмели. И не только по авантюризму, искони присущему самурайской военщине, но и по причинам вполне материальным и объективным.

Увы, Россия воевала не только с небольшой по протяженности и военной мощи Японией, но и — это не раз бывало в прошлом, повторится и позже — чуть ли не с половиной тогдашнего мира. Резко враждебно выступала против нас сильнейшая держава того времени Великобритания. Английский флот даже совершал демонстративные враждебные действия против русского флота. Враждебна была Германская империя и ее послушная союзница Австро-Венгрия. Соединенные Штаты хоть и не были тогда великой державой, но тоже опасались укрепления России на Дальнем Востоке, имея тут своекорыстные колониальные интересы. Только Франция осторожно поддерживала нас. Но то была «помощь» ростовщика, заинтересованного в возвышении кабальных долгов, не более того.

Яростно противодействовала России еще одна сила, не имевшая государственного образования, но зато мощная и шумная. Речь идет о международном банковском капитале, который в ту пору в немалой степени сосредоточился в руках мирового еврейства. Именно из этого источника шли финансовые вливания в бедную тогда Японию. Именно из этих средств оплачивалась шумная газетная кампания против России как якобы центра мрачной реакции и мракобесия. И еще: подпольные революционно-разрушительные силы получали тайным путем средства именно отсюда.

К чему все это приводило?

Начнем с конца. Ясно, что революционное движение трудящегося российского народа шло от справедливого недовольства тогдашним общественным строем. Ведь в самой повседневной жизни, а отнюдь не в позднейших воспоминаниях, известно, как при входе в иные общественные места висела табличка: «Собакам и низшим чинам вход воспрещен». Стало быть, солдатам и матросам, защищавшим Порт-Артур, входить в городской парк не дозволялось. Как и собакам. Ну, тут говорить нечего, но разрушительные силы, действующие в России, хотели не улучшения жизни трудящихся (им на них было наплевать), а именно краха Государства Российского. В чем им удалось преуспеть, к сожалению.

Враждебность ведущих держав, даже если не считать возможным военные угрозы, тоже имела прямые дурные последствия. Срывались военные поставки, а тогдашняя российская военная промышленность не удовлетворяла армию и флот в ходе уже развернувшихся сражений. Российский торговый флот был слаб, однако фрахт иностранных судов был сильно затруднен. И самое главное — Япония, напротив, получала громадную военную помощь. Например, из Англии накануне войны поступили два новейших броненосных крейсера. Германские инструкторы обучали личный состав японской армии. Европейские и американские банкиры предоставляли японскому правительству обширные кредиты, причем по весьма льготным процентам. Делалось все это исключительно из антирусских намерений.

Японские вооруженные силы хорошо использовали благоприятные для них условия. У их командования был — в отличие от российского — четкий стратегический план. Вытеснить наш флот с открытого моря в гавани, беспрепятственно перевести сухопутные войска в Корею, а потом в Маньчжурию и блокировать крепость Порт-Артур с суши. План стал быстро и четко выполняться.

Японцам удалось сравнительно легко перейти пограничную между Кореей и Китаем реку Ялуцзян, отбросив слабые и плохо управляемые российские отряды. Дальше — больше. Без особого труда японским войскам удалось перерезать железную дорогу между Маньчжурией и Порт-Артуром, русская морская крепость, плохо подготовленная для обороны с суши, оказалась блокированной. Выделив осадную армию для осады и захвата в дальнейшем русской крепости, основные свои сухопутные силы японское главное командование собрало в кулак и двинуло в глубь Маньчжурии на север.

Первое решительное сражение между противниками состоялось в центре Маньчжурии под городом Ляоян и длилось долго, с 10 по 21 августа (по старому стилю).

…Даже сейчас, сто лет спустя, читать описание этого боя русскому человеку крайне неприятно. В действиях командующего Куропаткина и его генералов проскальзывает нерешительность и боязливость, граничащая с трусостью. Нет, не вражеских пуль боялись эти закаленные вояки! Их поведение еще раз убеждает на фоне других бесчисленных примеров такого же рода, что смелость личная и отважная решимость полководца, военачальника — существенно разные вещи. Куропаткин боялся численного превосходства японцев (а оно было незначительным), боялся обходов с фланга (а они не удавались противнику), останавливал решительные действия своих генералов, боясь… неизвестно чего. В итоге, не потерпев поражения, русская армия отступила, оставив противнику не только поле боя со многими трофеями, но и потеряв боевой дух, а еще важнее — веру солдат и офицеров в своих военачальников.

Сражение под Ляояном оказалось первым крупным военным столкновением армий с применением пулеметов и скорострельных орудий. Русским пехотинцам пришлось поменять традиционные белые рубахи на зеленые — для маскировки. Но это — малозначащая подробность. Главное же — сломался сомкнутый воинский строй, что со времен Древнего мира было основой боевых действий. Пехотинцы начали атаковать рассыпным строем, при обстреле прятаться в укрытии и даже зарываться в землю.