Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань
Чем глубже я понимала события, особенно в 2021 году после утраты тети по отцу и возвращения на родину, где мы заново переосмысливали пройденный путь, тем яснее осознавала: множество поступков, казавшихся проявлениями силы, и многие близкие социальные круги на самом деле были очень хрупкими и уязвимыми. У меня с уборщицами – общие истоки, мы – люди, для которых «либо все, либо ничего». Только признание собственных корней дает мне достаточно твердую почву под ногами.
Стоит подчеркнуть: то, что наши глаза что-то не видят, вовсе не означает, будто этого нет. Нелепо и абсурдно, что мы используем такие выражения, как «неутомимый труд» и «бескорыстный вклад», для восхваления усилий уборщиков по обеспечению чистоты городов и при этом сознательно игнорируем или просто не замечаем, насколько эти люди бесправны.
Поддержание чистоты – работа, на которой в обмен за деньги выжимаются из человека все соки до последней капли. Но, как я написала в этой книге, только такие города, как Шэньчжэнь, могут вместить в себя этих пожилых людей. Работой они обеспечивают себе старость и, пусть и шаткое, но чувство защищенности. В отличие от стройплощадок, где сейчас действует четкий возрастной ценз, в мире уборки все менее формализованно, более скрыто и условно, здесь есть возможности для маневров и негласных договоренностей.
Однако чем больше «великовозрастных» людей вступает в ряды уборщиков, тем сильнее сокращаются их возможности удержаться на работе и выжить в Шэньчжэне. Те уборщицы, которых я знаю, проявляют активность и инициативу, стараясь, пока здоровье позволяет, сохранить свое право на труд и заработок. У них есть собственные жизненные связи, и они умеют находить возможности. Они понимают, что Шэньчжэнь – это просто способ заработка и четко осознают свое место в социальной иерархии. Это большая социальная группа, всегда остающаяся на периферии городской жизни. А ведь именно они обеспечивают чистоту и порядок в городе. Зачастую эти люди, осознавая свой низкий статус в обществе, отзываются о работе уборщиков с долей иронии или даже самоиронии.
Я не стремлюсь вызывать у читателей чрезмерное чувство сострадания. Моя надежда – через рассказ об уборщиках посмотреть шире на происходящее вокруг и задуматься о том, как складывается наша жизнь. Мне хотелось бы, чтобы мы уделяли больше внимания другим людям в этом мире, понимали, какие трудные выборы приходится делать человеку в ограниченных обстоятельствах, и осознавали, что многое в судьбе определяется не просто усердием в работе, а сложным сочетанием различных обстоятельств.
По мере того как я по-настоящему увидела тех людей, которые стоят за чистотой нашего мегаполиса, я стала все время напоминать себе, что не надо оставлять после себя капли на полу в уборной, бумагу надо кидать в корзинку и в целом стоит избегать того, чтобы доставлять лишние хлопоты уборщикам. Мусор необходимо сортировать не только ради соблюдения требований властей, но и чтобы сохранить силы таких людей, как тетушка Юйхун. Встречаясь с уборщицей в офисе, я приветствую ее кивком или начинаю легкий, ни к чему не обязывающий разговор, чтобы между нами, незнакомыми людьми, могла возникнуть хотя бы простая взаимная симпатия.
И хотя отправной точкой для книги стало мое желание достичь взаимопонимания с мамой, по ходу работы я поняла, что стопроцентное взаимопонимание невозможно даже между матерью и дочерью. Между нами все равно будут возникать споры по пустякам. Однако за этими разногласиями теперь будет больше доверия, больше взаимной помощи. Я поддерживаю маму в том, чтобы она продолжала работать уборщицей в Шэньчжэне, читала и становилась более грамотной; мама же, не жалея усилий, поддерживает меня в творчестве. В сущности, эту книгу мы закончили вместе с мамой.
Все имена в этой книге, кроме имени моей мамы, – вымышленные. Сначала я собиралась использовать настоящие имена, однако среди наших героев много людей, которые все еще занимаются уборкой в Шэньчжэне, и некоторые из них не хотят, чтобы об их занятии знали окружающие. Уборщики, как и моя мама, мало распространяются среди родственников о том, какой работой они занимаются. Они склонны принижать себя и не признаются в том, что стали уборщиками, полагая, что это «унизительная» работа. Мама по-прежнему считает, что от нее, в отличие от тех старичков, которые имеют пенсии, никакого прока нет. На вопросы родных и близких мама неизменно отвечает уклончиво:
– Денежки зарабатываю.
Некоторые тетушки после работы сначала переодеваются в уборных в собственную одежду и приглаживают волосы. Им не хочется, чтобы прохожие узнавали в них уборщиц. Чтобы не создавать всем этим людям неудобств, я в некоторых местах завуалировала детали их личной жизни. Что же до того, что я неизменно писала настоящее имя мамы, та заметила:
– У тебя на то есть свои причины, к тому же от людей из родной деревни ничего не утаишь.
Со всеми теми уборщиками, с которыми я общалась и с которыми мама вместе работала и сдружилась, мы и сейчас часто видимся. По большей части это люди из обычных деревень, поселков и уездных центров, которые составляют континентальный Китай. До того как оказаться в Шэньчжэне, наши герои не гнушались тяжелой работы. Большинство из них в расцвете лет, когда энергия била через край, приобрели, как выражаются на официальном уровне, статус «рабочих-мигрантов из сельской местности». Подбирая им псевдонимы, я чаще всего обращалась к образам из природы: временам года, растениям, цветам. Спасибо всем им за то, что они с такими чистыми сердцами приняли меня, дочь уборщицы, и приоткрыли мне завесу своего мира.
Поделюсь парой моих слабых мест. Готовясь к написанию книги, я прочла немало исследований в области социологии и антропологии. Однако из-за того, что мне нужно спозаранку собираться на работу, научно-исследовательская часть моей книги не столь обширна. Полагаю, что если бы такую книгу написал специалист-антрополог, владеющий методикой этнографических исследований, то она бы получилась более основательной и глубокой. Однако такую книгу моя мама не смогла бы прочитать складно и до конца.
В сущности, благодаря тем людям из числа уборщиков, с которыми я познакомилась, за два с лишним года у меня сложился пазл, что представляет собой «мусорная» индустрия в Шэньчжэне. Но на фоне того, как в
