Мишель Кармона - Мария Медичи

Но, по сути дела, с этого момента Гастон думал только о примирении с братом, а подписанием договора хотел сбить с толку непримиримых противников его согласия с Людовиком XIII, и прежде всего — свою мать.

Не чувствуя себя в Брюсселе в безопасности, понимая, что Карл Лотарингский вскоре потребует от него уплаты по счетам, Гастон Орлеанский внезапно ускорил заключение своего соглашения с Людовиком XIII.

Предлог — медлительность испанцев в исполнении договора от 12 мая. 5 и 6 сентября 1634 года кровавая битва при Норлингене заканчивается полной победой католических армий под командованием кардинала-инфанта, открывая тем самым испанцам путь для прямого наступления на Францию с северо-востока. В наступлении будет участвовать герцог Орлеанский, которому передана часть обещанных денег. Мария Медичи была вне себя от радости и, готовая забыть прошлое, сразу же отправила к сыну гонца с доброй вестью. Посланник королевы нашел принца катающимся в лодке и играющим в карты со своими дворянами. Можно было ожидать, что Гастон как-то проявит чувства удовлетворения и восторга. Но, как вы думаете, что он сделал? Принц схватил карты и деньги, лежавшие на игральном столе, и бросил их в реку, заявив, что не стоит на него рассчитывать — он не направит оружия против своей родины. В Антверпене он узнал о разгроме при Норлингене, а по возвращении в Брюссель немедленно отправился к матери и сказал, что намерен отказаться воевать вместе с врагами его страны. Узнав о такой реакции, маркиз д’Айтона чуть было не арестовал принца, но того спасли мольбы королевы-матери.

1 октября 1634 года Людовик XIII подписал договор о примирении со своим братом. Но Гастон не решается уехать открыто. Опасаясь реакции королевы-матери, он обставил отъезд как побег, якобы отправившись на охоту. В Суассоне его ждет суперинтендант финансов Бутийе с 45 000 экю, которые герцог Орлеанский отправил своей жене в Нидерланды.

Когда в Брюсселе узнали о побеге герцога, там поднялась волна враждебности по отношению к французам. Устроили шум кредиторы Гастона и его приближенных. 11 октября в столицу Нидерландов прибыл де Сен-Кантен, который привез деньги и нечто вроде извинений герцога Орлеанского, а в последующие дни большинство изгнанников выехали во Францию. Маргарите пришлось остаться в Брюсселе. Гастон обеспечил ей 15 000 ливров для содержания ее свиты, но испанцы пристально следили за ней, удаляя от нее всех французских дворян, и были решительно настроены любым способом помешать ей покинуть территорию Нидерландов.

А что же Мария Медичи? Гастон уехал, не поцеловав ее на прощание и ни слова не сказав о своих планах. Мудрая предосторожность, но она все же сильно задела королеву-мать. Вернувшись во Францию, Гастон раскрыл все ее интриги и настолько очернил королеву-мать, что отныне исключалась даже мысль о ее возможном возвращении в королевство.

Мария тем временем продолжала вести переговоры с Парижем, скорее по привычке, не особенно надеясь на примирение. Она уже три года жила в Брюсселе и все больше и больше становилась испанкой.

Ее поведение нисколько не вызывает почтительной симпатии, приличествующей положению. В начале 1635 года она поссорилась с одной из принцесс Лотарингского дома. Хотела полностью подчинить свою невестку Маргариту и в этой связи столкнулась с Генриеттой Лотарингской, принцессой Фальцбургской, тоже нашедшей приют в Брюсселе. Пока кардинал-инфант объезжал приграничные крепости в преддверии войны с Францией, Мария Медичи надоедала ему своими упреками в адрес Генриетты, но последняя умудрилась первой встретиться с ним по его возвращении в Брюссель. Тщетно бедняга пытался помирить обеих принцесс. В феврале и марте бесплодные споры будут продолжаться, и потребуется не меньше, чем начало открытой войны между Францией и Испанией, чтобы этот инцидент оказался отодвинут на второй план.

Война с Испанией

Успехи Ришелье в начале 1630-х годов ничего окончательно не решали. Фундаментальным принципом его политики было избежать обширного конфликта с Испанией, но при этом создавать ей и ее союзнику германскому императору как можно больше трудностей: Ришелье широко субсидировал Соединенные провинции, а в Германии Франция поддерживала князей-протестантов.

Смерть Густава-Адольфа в победоносной битве при Лютцене 16 ноября 1632 года стала тяжелым ударом для политики кардинала. Как писал он Людовику XIII 15 сентября с той ледяной горечью, которая отличала его в подобных обстоятельствах: «Если бы король Шведский подождал со смертью еще полгода, то это было бы гораздо лучше для дел Вашего Величества».

Он снова терпеливо восстанавливает связи, укрепляет союзы и за несколько месяцев снова берет в свои руки контроль над событиями.

На северо-восточных границах Франции уже стояла грозная и боевая испанская армия под командованием кардинала-инфанта. К ней присоединилась имперская армия, и соединенными силами они разгромили шведов при Норлингене 5 и 6 сентября 1634 года. Протестантские княжества Саксонии и Бранденбурга решили подписать сепаратный мир с Фердинандом.

Но Ришелье не бездействовал. Возвращение Гастона Орлеанского во Францию в октябре 1634 года лишило испанцев козыря. 8 февраля 1635 года подписан наступательный и оборонительный договор с Соединенными Провинциями. В апреле 1635 года канцлер Оксеншерна — истинный хозяин Швеции — прибыл во Францию и подписал с Людовиком XIII Компьенский договор о союзе. И вовремя: испанцы захватили Филиппсбург, Шпеер, Трир. Франция не могла оставаться в бездействии.

У Маастрихта французская армия под командованием маршалов Шатильона и Брезе соединилась с армией Соединенных провинций, во главе которой стоял принц Оранский.

19 мая с битвы при Авене в бельгийских Арденнах Франция официально объявила войну Испании.

В Испанских Нидерландах с момента объявления войны из Брюсселя были высланы все французы, не принадлежавшие к свите королевы-матери и принцессы Маргариты. А Марии Медичи для большей безопасности посоветовали снова переехать в Антверпен, что она и сделала 1 июня. Французским войскам в случае успеха предписывалось захватить ее, но при этом «отнестись к ней с почтением, соответствующим ее рангу». Провал франко-голландского наступления, начатого 1 июня 1635 года и бесславно закончившегося к 15 сентября из-за бездеятельности интендантов французской армии, спас королеву-мать, а война дала ей возможность снова выйти на политическую сцену, предложив свое посредничество. После нескольких неудачных попыток 15 сентября она передала письмо специальному посланнику папы в Париже Джулио Мазарини.