Николай Крылов - Сталинградский рубеж

Сама транспортировка стольких раненых через непрестанно обстреливаемую, всю ночь освещаемую ракетами Волгу являлась непростым делом. Перевозили их главным образом небольшие речные пароходы. Счастливым считался у эвакуаторов пароходик "Ласточка", который с 18 по 25 октября благополучно вывез больше тысячи раненых.

Я не сказал еще, что 20 октября была выведена в резерв фронта давно знакомая читателю 112-я стрелковая дивизия подполковника И. Е. Ермолкина, остатки которой после прорыва немцев у Тракторного оказались в расположении Северной группы. За Волгу убыли, правда, фактически одни штабы и совсем немного строевых командиров. Отрадно было, что хоть эта горсточка ветеранов останется под знаменем дивизии, призванной возродиться для новых боев. А двух способных молодых офицеров - капитана Николая Скляренко и старшего лейтенанта Александра Безъязыкова, которым в тяжелейшей обстановке было вверено по полку, представилась возможность послать прямо из огненного Сталинграда на ускоренный курс военной академии.

Теперь, 25 октября, Военный совет армии вынужден был констатировать, что 193-я дивизия Смехотворова, 308-я Гуртьева и особенно 37-я гвардейская Жолудева исчерпали свои боевые ресурсы и нуждаются уже не в маршевом пополнении, а в замене целиком (напомню: две последние прибыли к нам в составе менее половины штатного). Командарм Чуйков передал по телеграфу просьбу командующему фронтом сменить эти соединения двумя полнокровными дивизиями с противотанковой артиллерией.

Вышло так, что наша просьба встретилась с принятым уже решением включить в состав 62-й армии 45-ю стрелковую дивизию, которая незадолго до того была передана Сталинградскому фронту из резерва Ставки и предназначалась сперва (как в свое время дивизия Смехотворова) для обороны островов и левого берега.

Что касается второй дивизии, то нам дали понять: рассчитывать можно только на Горишного, на свою 95-ю. Ее управление и штабы полков принимали за Волгой новых бойцов. На доукомплектование дивизии требовалось еще пять-шесть дней. Этим и определялось, сколько надо выстоять частям, которые она сменит, вернувшись на правый берег.

45-я дивизия полковника В. П. Соколова начала переправляться уже в ночь на 27 октября. Но это только начало! Пока она вся сосредоточилась в Сталинграде, прошло еще трое суток. Условия переправы крайне осложнились, трасса ее растянулась на много километров. Суда шли теперь к сталинградским причалам от стоявшего на отдаленной протоке поселка Тумак.

Положение же в заводском районе было таково, что перед командованием армии снова стоял вопрос: как продержаться до ввода в бой подкрепления, которое уже на подходе?

На "Красном Октябре" и в прилегающих к заводу кварталах сложились условия, необычайные даже по сталинградским понятиям. Расстояние до противника здесь подчас измерялось несколькими шагами, иногда всего-навсего толщиной кирпичной стены: по ту сторону вплотную к ней немцы, по эту, тоже вплотную, - наши. Тут личное мужество, боевое умение, находчивость каждого человека имели совершенно особое значение.

В оперсводках штадива 39-й гвардейской в течение ряда дней упоминалась фамилия старшины роты Шульги, который с шестью бойцами оборонял здание школы у отрога Банного оврага. Шульга был интересный человек: уже в годах, воевал еще в гражданскую, до мобилизации - председатель сельсовета на Украине... Удержав школу, старшина вскоре заменил убитого командира роты.

Мы везде старались подкреплять боевые порядки пехоты выдвигаемой к переднему краю артиллерией, но кое-где в районе "Красного Октября", например на участке 112-го полка Лещинина, поставить самые легкие орудия было теперь уже негде. Тем большую роль в системе огня играли минометы, в том числе ротные, для которых место находилось всегда. Ни в Одессе, ни в Севастополе 50-миллиметровый ротный миномет не был в таком почете, как в Сталинграде. В уличных боях, когда противник рядом, он стал незаменим.

А инженерные противопехотные мины саперы закладывали даже в домах, где занимали оборону наши подразделения (и тогда уж вход - только с дежурным проводником). Ставили у себя под боком и фугасы бризантного типа - на тот случай, если нельзя будет остановить прорывающегося врага ничем другим. Право взрывать их, укрыв своих людей, принадлежало командиру роты.

К той ночи, когда началась переправа дивизии Соколова, особенно напряженным было положение между "Красным Октябрем" и "Баррикадами", где противник мог прорваться к Волге у последних действующих пристаней.

Оборонявшаяся между заводами 193-я дивизия Смехотворова была ослаблена уже до крайнего предела: в стрелковых полках насчитывалось по нескольку десятков бойцов. На Машинной и Стальной улицах оборону держали разрозненные боевые группы, маленькие гарнизоны опорных пунктов. Промедлить с усилением этого участка было, как говорится, смерти подобно.

Поскольку из состава новой дивизии в первую ночь переправлялись всего два батальона, командарм решил подчинить их пока генерал-майору Смехотворову, подтвердив ему прежнюю задачу: любой ценой удерживать занимаемые позиции, не пропустить врага в район причалов.

Вводить в бой новое соединение хотелось бы не так, не по частям с временным подчинением другому комдиву. Однако выбора у нас не было. Авангард 45-й дивизии пришлось использовать для обеспечения самой возможности высадить в Сталинграде остальной ее контингент.

В прибывших батальонах было больше полутора тысяч человек, 36 противотанковых ружей, 53 станковых пулемета. Командира 10-го стрелкового полка, которому принадлежали эти батальоны, ранило, едва он ступил на берег, и командование принял замполит А. Д. Кругляков. К рассвету батальоны заняли указанный генералом Смехотворовым участок - в тот момент самый угрожаемый.

В течение дня он многократно подвергался бомбежкам с воздуха и шесть раз фашистская пехота и танки пытались прорваться тут к Волге. Пытались, но не смогли. А кое-где даже удалось отодвинуть наш передний край на несколько десятков метров дальше от берега. Позже в одном месте вновь продвинулся противник и в конечном счете был там остановлен в трехстах метрах от реки.

Далось все это нелегко. За сутки два батальона потеряли убитыми и ранеными больше половины своих людей. Так было предотвращено новое расчленение армии и удержаны пристани, на которые ночью высаживался следующий эшелон 45-й стрелковой дивизии.

Но продержаться до ввода в бой всех ее полков означало выстоять не только здесь. Враг усиливал нажим на заводских территориях "Баррикад" и "Красного Октября", подтягивал подкрепления к Мамаеву кургану, не прекращал атак, правда теперь частных, уверенно отражаемых, против нашего левого фланга. Армия в целом ост,ро ощущала помимо невосполненных октябрьских потерь в личном составе значительную убыль боевых средств (особенно легких орудий, действовавших с переднего края).