Бернард Монтгомери - Мемуары фельдмаршала

Я решил еще раз обратиться к Эйзенхауэру и попытаться добиться принятия разумного плана. 4 сентября, в тот день, когда мы заняли Антверпен и Лувен, я направил ему следующее послание: [285]

«Хотелось бы представить Вам некоторые аспекты будущей операции и изложить свою точку зрения. 1. Считаю, что в настоящее время мы достигли стадии, когда одно по-настоящему мощное и решительное наступление на Берлин вполне может увенчаться успехом и, таким образом, положить конец войне с Германией. 2. У нас недостаточно ресурсов для осуществления двух мощных прорывов. 3. Выбранное направление наступления необходимо подкрепить всеми имеющимися ресурсами без ограничений, а любая другая операция должна проводиться максимально эффективно в опоре на оставшиеся ресурсы. 4. Существует только два возможных направления для наступления: один через Рур, другой — через Саар. 5. Я считаю, что наилучшие и скорейшие результаты принесет наступление на северном направлении, через Рур. 6. Фактор времени играет жизненно важную роль, и решение о направлении прорыва должно быть принято незамедлительно, после чего следует приступить к осуществлению п. 3. 7. Если мы попытаемся принять компромиссное решение при выборе направления, ни одно из наступлений не будет достаточно мощным, и тем самым мы затянем войну. 8. Я считаю проблему в вышеизложенном виде очень простой и ясной. 9. Ввиду жизненной важности этого дела я уверен, что Вы согласитесь с необходимостью скорейшего принятия решения по вышеприведенным вопросам. Если Вы собираетесь в наши края, может быть, Вы заедете, чтобы обсудить их. Если это так, то с радостью пообедаю с Вами завтра. Не думаю, что сам я могу сейчас оставить район боевых действий».

Фактически на тот момент мы уже почти упустили время. Уже началось наступление на Саар, а Паттону выделили необходимые ресурсы для наступления на Мец. На моем правом фланге 1-я американская армия оказалась вынужденной прикрывать продвижение Паттона, и в результате не могла поддерживать мои операции, как ей было приказано. Но, если бы нам удалось быстро принять какое-то решение, что-то еще можно было бы спасти. [286]

Эйзенхауэр получил мое послание 5 сентября. В тот же день в 7.45 утра он направил мне ответ. Связь с его передовым штабом в Гранвилле работала так плохо, что этот ответ пришел двумя частями. Сначала, в 9 часов утра 7 сентября, пришли пп. 3 и 4, а пп. 1 и 2 дошли до меня в 10.15 утра 9 сентября. Я привожу текст послания полностью, после того как все части собрали воедино:

«1-я часть (получена в 10.15 9 сентября 1944 г.) 1. Полностью принимая Вашу концепцию мощного и решительного наступления на Берлин, я не согласен с тем, что мы должны начать его немедленно, отказавшись от всех прочих маневров. 2. Основные силы немецкой армии, находившиеся на Западном фронте, разгромлены. Следует немедленно воспользоваться достигнутыми успехами и быстро прорвать линию Зигфрида, широким фронтом форсировать Рейн и занять Саар и Рур. Я собираюсь сделать это как можно скорее. Это позволит нам прочно закрепиться в двух главных промышленных районах Германии и в значительной мере разрушит ее возможности вести войну, какой бы дальнейший ход ни приняли события. Это также поможет отрезать силы, отступающие сейчас из юго-восточной части Франции. Более того, это обеспечит нам свободу действий на любом направлении и заставит противника рассредоточить по широкому фронту все силы, которые он сможет собрать для защиты на западном направлении. 2-я часть (получена в 9.00 7 сентября 1944 г.) 3. Продвигаясь вперед, мы откроем порты Гавра и Антверпена, необходимые для поддержки мощного наступления в глубь Германии. Никакая перегруппировка ресурсов, имеющихся у нас в настоящее время, не обеспечит адекватную поддержку наступлению на Берлин. 4. Я намерен занять прежде всего Саар и Рур, и к тому времени, когда мы осуществим это, Гавр и Антверпен окажутся в состоянии поддерживать одно или оба наступления, о которых Вы пишете. В этой связи я всегда отдавал и по-прежнему отдаю приоритет Руру (повторяю — Руру) и северному направлению наступления, о чем говорится в моей вчерашней директиве, разминувшейся [287] с вашей телеграммой. Локомотивы и подвижной состав перемещаются в соответствии с этим приоритетным направлением, чтобы поддержать темп наступления ваших войск, а также войск Бредли к северо-востоку от Арденн. Пожалуйста, сообщите мне немедленно, что еще нужно Вам для этого наступления».

7 сентября я получил только 2-ю часть ответа, но этого мне хватило, чтобы понять, что необходимое решение вряд ли будет принято. Поэтому я написал ему следующее:

«Только что получил пп. 3 и 4 Вашего послания от 5 сентября. Первая часть еще не дошла, так что я не знаю, что в ней содержится. Мое снабжение ограничено до предела. Первая партия из 18 локомотивов только что поступила, в отношении остальных все неопределенно. Мне требуется перебрасывать по воздуху до 1000 тонн ежедневно в Дуэ или в Брюссель, а за последние два дня в общей сложности было переброшено только 705 тонн. Мои транспортные средства рассчитаны на работу в радиусе 150 миль от портов, а я нахожусь сейчас более чем в 300 милях от Байё. Для того чтобы сохранить транспорт, я ограничил поставки во Францию до 6000 тонн в день, что составляет половину от потребляемого, и так я долго не протяну. Таким образом, ясно, что, находясь в настоящее время в Байё, я не могу занять Рур. Как только в моем распоряжении окажется работающий порт в Па-де-Кале, мне потребуется дополнительно примерно 2500 трехтонных грузовиков плюс гарантированный воздушный мост со средней мощностью минимум 1000 тонн в день, чтобы я мог идти на Рур и далее на Берлин. При всем уважении к п. 3 Вашего письма, сообщаю, что перегруппировка имеющихся у нас ресурсов любого вида может обеспечить адекватную поддержку одного наступления на Берлин. В письме такого рода очень трудно объяснить все. Вы не могли бы приехать поговорить со мной?»

Тем временем я обсуждал с Бредли сложную ситуацию с нашим снабжением, и мы пришли к общему выводу, что для поддержки наступления нам необходимо отменить все планы воздушных десантов и бросить все имеющиеся самолеты на транспортную [288] работу. Эта жертва была не так уж велика, потому что скорость нашего наступления после форсирования Сены настолько возросла, что нам уже не требовалась помощь парашютно-десантных войск. Мое внимание было приковано к Рейну и Руру с момента победоносного завершения битвы за Нормандию; я знал, что нам потребуются все наши военно-воздушные резервы, чтобы обеспечить форсирование Мааса и Рейна. В мое распоряжение передали 1-й объединенный воздушно-десантный корпус, и 3 сентября, в день освобождения Брюсселя, я пригласил его командующего (генерала Браунинга), чтобы обсудить с ним главное направление продвижения к Рейну и самые подходящие места для выброски воздушно-десантных дивизий.