Михаил Пантелеев - Агенты Коминтерна. Солдаты мировой революции.

1) черный правый (помещики и крупный капитал);

2) колеблющийся центр, середина (мелкая буржуазия, кадеты и прочая «демократия»);

3) левый лагерь (рабочие, часть крестьянства).

Большевизм хорошо отдавал себе отчет в том, что и внутри первого лагеря есть свои подгруппы, что, например, купцы из партии октябристов кое в чем отличаются от оготелых черных помещиков из «Союза Русского Народа» (теперь сказали бы — фашистов), что между первым и вторым лагерями есть промежуточные группы и т. п. Но большевизм знал, что эти оттенки и детали не имеют решающего значения. Большевизм учил народ, и прежде всего рабочий класс, исходить из этого деления страны на три лагеря.

В основном так же должны поступать теперь коммунисты в Германии. Если говорить о широких массах населения, о миллионах и десятках миллионов людей, то и современная Германия распалась на три лагеря:

1) черный, объединяющий всю крупную, значительную часть средней буржуазии и богатейшую часть крестьян, на деле фашистский лагерь;

2) широкие круги городской мелкой буржуазии, в том числе и значительная часть лучше обеспеченных рабочих, считающих еще себя социал-демократами;

3) основное ядро городского пролетариата, сознавшего необходимость революционной борьбы.

Нет никакого сомнения в том, что черный лагерь в Германии и теперь пытается опереться на мелкий люд — и не без успеха. Отсюда вытекает важнейшая задача для компартии систематически и упорно бороться за высвобождение разоренных и разоряющихся элементов мелкой буржуазии из-под влияния фашизма. Успех коммунистов в этой области обеспечен тем более, что фашисты ныне спасают капитализм не только за счет рабочих, но и за счет значительных слоев мелкой буржуазии.

Если рассматривать вещи в их динамике, то дело развивалось в Германии приблизительно так.

До конца сентября 1923 года мы наблюдали два полюса — первый и третий. Серединные, колеблющиеся элементы (второй лагерь) пытались найти средний путь, без потрясений, шатались спасти капитализм.

Поскольку дело идет о массах людей, такой второй, средний лагерь существует и сейчас. Но в руководящих партийных слоях с октября произошла перегруппировка: совершалась передвижка руководящих сил второго лагеря (с.-д. вождей) в первый лагерь. С.-д. вожди становятся простым прикрытием черного лагеря.

Классовое различие между Эбертом и Сектам, конечно, есть, и его нельзя забывать. Но Эберт объективно — слуга и пленник Секта. Эберты и Зеверинги не хотят и не могут вырваться из цепких объятий фашизма.

Единство политической цели у Эбертов и Сентов в данный период — вне сомнения.

Если говорить о верхушках, о политических руководящих группах, то первый и второй лагери в значительной мере теперь сливаются. Разумеется, между Гитлером, Людендорфом, Карром, Книлингом, Сектом — есть оттенки. Между Зеверингом — Эбертом есть оттенки, Шейдеманом — с одной стороны, и Сектом — с другой, тоже есть оттенки и частные разногласия. Эберты и Зеверинги пытаются еще опираться на демократические слои населения, в том числе и на часть наиболее обеспеченных рабочих. Но это все же только детали и нюансы. В главном они согласны между собой: их общая задача — удушить пролетарскую революцию в Германии.

О деталях и оттенках в лагере врага германские коммунисты не должны, разумеется, забывать, но самое важное — это чтобы народ, чтобы рабочий класс понял суть дела. А суть заключается в том, что генерал Сект есть тот же фашист, что верхушка германской социал-демократии стала насквозь фашистской, что она на деле объединилась с генералом Сектом, этим германским Колчаком, не на жизнь, а на смерть против рабочей революции.

Вот почему все отношение к социал-демократии должно быть пересмотрено. События последнего времени показали более чем в достаточной степени, что руководящие слои с.-д. до конца останутся злейшими врагами рабочего класса и будут до последней минуты бороться против Пролетариата по другую сторону баррикады. Германские коммунисты должны помнить, что и ноябрьская 1918 года буржуазная революция в Германии, низвергшая Вильгельма и утвердившая власть «демократической» буржуазии, произошла вопреки и против воли вождей германской социал-демократии. Вся тактика Эбертов и Шейдеманов была до самой последней минуты направлена на сохранение короны Вильгельма Второго. Тем более Шейдеманы и Эберты, Вельсы и Мюллеры будут до конца бороться против надвигающейся пролетарской революции.

Еще опаснее, чем политика Шейдеманов и Эбертов, политика нынешней «левой» социал-демократии. Самый опасный враг пролетарской революции в современной Германии — это так называемая «левая» социал-демократия. Это — последняя иллюзия с.-д. рабочих, это — последний исторический маскарад. Германские коммунисты должны помнить, что среди левых с. г д. в лучшем случае находятся герои типа Цейгнера, которые великодушно соглашаются на сотрудничество с коммунистами в «парламентских» рамках, но что таких «левых» с.-д., которые согласны были бы соединить свою судьбу с коммунистами для открытой борьбы с оружием в руках против буржуазии, не существует в природе. Откровенным предателям типа Носке и Эберта не верят даже рядовые рабочие с.-д. А «левым» с.-д., всем этим Розенфельдам, Криспинам, Цейгнерам и Леви, которые на деле являются только прикрытием для грязной контрреволюционной политики правых с.-д., продолжают еще верить значительные круги рабочих.

Настал момент, когда Германская компартия должна открыто на всю страну заявить, что она отказывается от каких бы то ни было переговоров и соглашений с ЦК германской с.-д. Ибо с откровенными контрреволюционными буржуа, которые сидят в этом ЦК, нам переговаривать не о чем. Либо в Германии победит фашистская буржуазия, и продажные вожди германской с.-д. партии, пойдя на службу к фашистам, будут продолжать расправляться с рабочими; либо победит германский пролетариат, и эта победа произойдет уж во всяком случае вопреки Центральному комитету германской с.-д. партии.

Наступил момент, когда Германская компартия должна открыто заявить, что она отказывается от каких бы то ни было переговоров и соглашений с центральной группой так называемых «левых» с.-д. до тех пор, пока эти герои не найдут в себе, по крайней мере, достаточно мужества для того, чтобы организационно порвать с контрреволюционной бандой, засевшей в Центральном комитете германской с.-д.

Иные товарищи, принимая предложение об отказе переговоров с с.-д. верхами, пытаются мотивировать нынешний наш отказ от этих переговоров тем, что, дескать, победа фашистов над соц. — демократией уничтожила почву для частичных требований и тем самым уничтожила-де базу для соглашений с верхами с.-д. Это — глубоко неверная постановка вопроса. Как раз наоборот. Если бы в самом деле мы видели на одной стороне победившую фашистскую реакцию, а по другую сторону баррикады — потерпевшую в борьбе с фашизмом социал-демократию, — то отсюда вытекало бы большое сближение коммунистов с социал-демократами для борьбы против общего врага — фашизма. Но в том-то и дело, что это не так. В том-то и дело, что руководящие слои германской социал-демократии сами стали фашистскими.