Любовь и кровь в снегах и льдах. Роман и повести - Григорий И. Сидько

не простил ей этого. Первое время я страшно бесился и психовал, но теперь успокоился. Нет никакого смысла уничтожать самого себя. И если предположить, что Бог наказал Галю за «бездумно прожитые годы», то это наказание уже превысило все мыслимые и немыслимые размеры. Видя, как она страдает, я уже не могу и не имею никакого права требовать чего-то большего. Видимо, в какой-то момент нашей жизни я отдал ей бразды правления, тем самым сняв с себя всякую ответственность. Но теперь мне самому и приходится расплачиваться за это. Я на своей шкуре почувствовал, что значит отвечать за свои дела. Это страшно тяжело для меня, хотя только теперь приходит осознание банальной истины, что жить нужно по средствам.

Ты пишешь о тотальной нищете, в которой пребываешь долгие годы, и о том, что тебе, возможно, придется «предать мечту». Боюсь, что ты опоздал лет на пять. Нужно было бросать архитектуру именно тогда, когда появилась возможность «делать» деньги. И, на мой взгляд, в Питере у тебя были неплохие возможности для старта. Я сужу по Алтайскому краю и нашему бизнесу. За это время нам удалось занять небольшую территорию в мелкой розничной торговле, приобрести кое-какие связи и кое-чему научиться. Именно все это и позволяет нам сейчас держаться на плаву, зарабатывать и даже думать о том, что через некоторое время мы сможем выйти на более высокий уровень. А люди, которые сейчас пытаются открыть свое дело, — им во много раз сложнее, чем нам. Сферы деятельности почти поделены, и пробиться в какую-либо из областей практически невозможно.

Тебе, конечно, во много раз сложнее бросать то, на что ты потратил годы жизни. Но, думаю, лучше поздно, чем никогда. И если ты радикально не изменишь свою жизнь, то и дети твои тоже будут жертвами этой «тотальной нищеты». Я лично по горло сыт нищетой и именно поэтому сейчас работаю для того, чтобы мой ребенок не узнал, что же это такое…

Галя умерла четырнадцатого сентября. Это было очень страшно. Я ушел в магазин минут на двадцать, а когда вернулся, она уже лежала на полу без сознания. Все было залито кровью. Она уже умирала, но я еще этого не осознавал. Мне удалось поднять ее на кровать и сделать укол омнопона. Потом она начала бредить, и это было самое ужасное. Она звала меня и просила вызвать скорую. Последние слова были: «Я умру». После этого она жила еще минут пятнадцать. Дыхание постепенно затихало, и момент перехода «отсюда» в мир иной я так и не уловил. Я поставил ей две ампулы кофеина и делал искусственное дыхание, но это было бесполезно. В какой-то мере я был готов к такому исходу, но не догадывался, что это будет так тяжело и больно…

Последующие пять дней были мучительным испытанием и адом кромешным. Таня впервые узнала, что мужчины, оказывается, тоже иногда плачут. В эти дни моя дочь удивила больше других — она держалась и держится много лучше меня. Хотя это слово тут, конечно, вряд ли подходит.

Пожалуй, только я один знаю, через какие муки прошла Галя. Ее сожрал рак — болезнь настолько дьявольская, что заставляет усомниться в существовании бога и справедливости.

Отчасти, причина Галиной смерти состоит в том стрессовом состоянии, которое она испытывала в течение последних двух лет. Так что шипуновская фирма «Универ» существует и, надеюсь, будет существовать, в результате тяжелой и бесконечной битвы за место под солнцем. Это место завоевано кровью (буквально) и смертью. Плата за то, чтобы жить достойно. Это была попытка выбиться из нищеты и дать своему ребенку надежду на будущее…

Сейчас я нахожусь в полупассивном состоянии и действую по инерции. Мне не дают окончательно опустить руки мои кредиторы и Таня, у которой больше никогда не будет мамы, и это больше всего меня убивает.

Галя совершила немало ошибок, и наследство мне досталось очень тяжелое. И я иногда малодушно помышляю о том, чтобы прекратить свою деятельность, продав фирму, а вместе с ней и долги. Но покупателей нет. Хотя есть желающие навариться. И самое обидное, что это лучшая подруга Гали. Интересно то, что помогают мне не «друзья» и знакомые, а кредиторы, которым важно, чтобы я продолжал существовать. Но все это уже давным-давно стало для меня привычным, и я почти не обращаю на это внимания.

Сейчас просто уже нет сил продолжать борьбу. Несколько дней я пил водку, пытаясь забыться в алкоголе. Но это, конечно, не помогает. Так хреново мне еще никогда не было. Но что делать, придется как-то начинать жить без Гали. И один я жить не смогу — теперь я уже окончательно это понял. Когда Таня уходит в школу, то наваливается такая тоска, хоть волком вой. Даже музыка не доставляет удовольствия. А усталость такая, будто я десять лет работал на галерах. Хотя, отчасти, так оно и есть. У меня сейчас только одно желание — чтобы этот проклятый год скорее закончился и ушел в историю…

Твой библейский дар был для меня самым ценным в этом году. И это меня на самом деле потрясло по-настоящему. Такое бывает в наше время крайне редко. И поэтому тем более удивительно. Хотя и в моей нынешней жизни подобное случается. Более того, если бы не милосердие, которое проявляют ко мне люди, не являющиеся моими родственниками, то, скорее всего, я бы, наверное, потерпел крах…

Но, к сожалению, ситуация складывается таким образом, что мне видимо придется завязывать с коммерцией. Мой магазин и в целом фирма «Универ» балансируют на грани банкротства. Сейчас я уже готов, или почти готов, к тому, чтобы отдать магазин банку. Я устал до такой степени, что еще немного — и могу серьезно заболеть. Долг частному лицу высосал из меня так много, что я еле держусь. Я почти физически ощущаю, как из меня откачивается энергия, а вместе с ней и здоровье. Меня удерживает только одно обстоятельство: Галя заплатила своей жизнью за этот трижды несчастный «Универ», и я не имею права опускать руки. Теперь я понимаю, что ее убил не рак, а этот непомерный долг. Уже несколько раз я проявлял малодушие, но в самый последний момент что-то меня останавливало. Главный банкир дал мне отсрочку до четырнадцатого марта. После чего последует продажа моего имущества «с молотка». И, скорее всего, я ничего не получу. Я останусь без квартиры и без работы. А кроме того — долги частным лицам. И, как ты можешь догадаться, эти лица