Вадим Кирпиченко - Разведка: лица и личности

Пирамиды стоят себе и стоят, а люди и верблюды приходят к ним и уходят. Недавно я увидел знакомый до боли снимок даже в книге. Ф.И.Шаляпина «Страницы моей жизни». Та же пирамида Хеопса, такой же верблюд, а на верблюде сам Шаляпин, и подпись: «Египет, 1903 год».

Сахаровский и Мортин прикоснулись к пирамидам, успели сфотографироваться у их подножия и ушли из жизни, оставив о себе добрую память у разведчиков старшего поколения.

Затем пришел В.А.Крючков, возглавлявший разведку, как и А.М.Сахаровский, пятнадцать лет. Тоже целая эпоха по меркам нашего времени. Были в его деятельности, конечно, и сильные, и слабые стороны. Однако в отличие от своих предшественников, не оставивших воспоминаний, В.А.Крючков опубликовал в 1996 году свои мемуары в двух томах под названием «Личное дело». Думаю, что внимательный читатель найдет там исчерпывающие материалы о работе В.А.Крючкова и в качестве начальника разведки, и в должности председателя КГБ.

В 1988 году начальником ПГУ был назначен Леонид Владимирович Шебаршин, первый и единственный профессионал в роли начальника разведки. Пройдя путь к руководящему креслу через все служебные ступени, он был способен видеть то, чего не могли разглядеть его предшественники. Л.В.Шебаршин реально, в деталях знал разведывательную работу. Политические процессы за рубежом и в нашей стране он не воспринимал ни в каком другом цвете, кроме натурального, хотя работать ему пришлось в тяжелый и нервный период, которому более всего подходит известное в нашей истории определение «смутное время». Трагический распад Советского Союза пришелся на последние дни пребывания Л.В.Шебаршина на посту начальника разведки. Уход его из разведки был прежде всего связан с тем, что работать с Бакатиным было невозможно. Об этом, впрочем, Л.В.Шебаршин сам уже рассказал в своих воспоминаниях.

В октябре 1991 года мы стали уже не ПГУ КГБ, а Центральной службой разведки СССР, затем — Службой внешней разведки Российской Федерации. У нас новый начальник, директор СВР Евгений Максимович Примаков, которого я знаю с 1948 года, он годом позже поступил на арабское отделение Московского института востоковедения. Он — ученый-политолог. Весь опыт его прошлой деятельности говорит о том, что по своему характеру он не разрушитель, а созидатель. На прежних постах ему приходилось иметь контакты с разведкой, и он хорошо ее знает. Примаков открыт для общения, доброжелателен и — что совсем немаловажно — обладает большим терпением и бережно относится к людям.

Евгений Максимович возглавлял внешнюю разведку четыре с лишним года. Срок, если сравнить с пребыванием у руля ПГУ А.М.Сахаровского и В.А.Крючкова, небольшой. Но за это время Примаков сделал столько полезного для совершенствования нашей разведывательной системы и сохранения ее кадров, что я должен подробно рассказать об этом в следующей главе.

И еще несколько замечаний о начальниках разведки, но уже общего порядка. Работа в этом качестве практически не оставляет времени для личной жизни, как бы ни были высоки организаторские таланты того или иного руководителя. Начальник разведки должен быть в курсе всех более или менее значительных событий, происходящих в мире, и даже предвидеть эти события, чувствовать различные тенденции, давать им оценку и в необходимых случаях предлагать возможные решения возникающих политических проблем. Все неприятные происшествия в наших загранучреждениях докладываются круглосуточно начальнику разведки. Этот человек живет в обнимку с телефоном. Неписаные законы запрещают ему хотя бы на миг расставаться с ним. Телефон у него стоит на письменном столе, у изголовья в спальне, в автомашине и в комнате санатория, где он проводит отпуск.

Прелести такого существования мне очень хорошо известны. Однажды, возвращаясь субботним вечером с какого-то совещания в Центре, я увидел на улицах Москвы множество гуляющих людей. Дело было весной, стояла теплая погода, солнце еще не зашло, люди были нарядные, многие несли цветы. Я вдруг с тоской вспомнил, что уже лет двадцать ни разу не ходил по улицам без цели, куда глаза глядят, не отлучался из дому, не поставив в известность дежурного о том, куда я иду и надолго ли. Подобный режим существования с невидимой цепью на шее при бесконечном рабочем дне, с перерывом лишь на ночь в течение многих лет подряд может выдержать только очень здоровый физически человек с хорошо отлаженной нервной системой.

К чему об этом пишу? К тому, чтобы читатели лучше представляли себе реальную жизнь персонажей, населяющих эту главу, и чтобы возможные кандидаты на должность начальника разведки в XXI веке знали, что их ожидает.

Е.М.Примаков — академик, разведчик, министр

Сентябрь 1948 года. В Московском институте востоковедения, на нашем арабском отделении появляется новый студент, тбилисец Женя Примаков. Весь первый год учебы он ходил в «сталинском» френче защитного цвета, что должно было знаменовать, с одной стороны, верность знамени Ленина—Сталина, а с другой — свидетельствовало об отсутствии у него иного гардероба.

В ту далекую пору почти все мужское население института ходило в кителях, гимнастерках, френчах, армейских шинелях, то есть в том, в чем они демобилизовались из армии, и даже те юноши, которые не служили в армии, очень часто носили военную одежду, доставшуюся им от старших членов семьи или просто приобретенную где-нибудь на рынке по дешевке. Попадались люди и в спортивной одежде, каких-то незамысловатых курточках и штанах из «чертовой кожи» (существовала и такая материя), но отнюдь не в приличных костюмах. Так что Женя Примаков своим видом из общей массы не выделялся. Между средней школой и Институтом востоковедения у него была еще служба на флоте в качестве курсанта Бакинской школы юнг, откуда он был отчислен по состоянию здоровья.

В институте Примаков сразу стал известным человеком благодаря своей поразительной способности к общению с людьми. Через несколько недель пребывания в институте его уже знали все, и он знал всех. Быть все время на людях, общаться со всеми, получать удовольствие от общения и не уставать от этого — здесь кроется какая-то загадка. Скорее всего, это врожденное качество, помноженное на кавказское гостеприимство и южный образ жизни.

Естественно, что человек с таким темпераментом не мог оставаться вне общественной жизни: тут была и работа в комсомоле, и активное участие в художественной самодеятельности, и (прошу заметить!) большой интерес с первого же курса к студенческим научным кружкам.

На наших театральных подмостках быстро приобрела популярность вокально-музыкальная группа в составе Жени Примакова, Эдика Маркарова и Сурена Широяна.