Роберт Мейсон - Цыплёнок и ястреб

К примеру, на посадке можно прикоснуться несущим винтом к ветке дерева — чтобы посмотреть, насколько близко вы можете подойти. В Штатах такой жест считается глупым. Здесь же подобный глазомер способен спасти жизнь.

На сей раз я экспериментировал с «зацепом» «Хьюи». Если на взлете слишком сильно опустить нос, то давление потока на плоскую крышу заставит его опуститься еще ниже. Вертолет с ускорением затянет в пике. Если такое происходит рядом с землей, вы попадаете в скверный замкнутый круг. Если взять ручку на себя, то это не перевесит давления на крышу. Если добавить шаг, чтобы набрать высоту, то система просто получит дополнительную энергию и вы врежетесь в землю на большей скорости. Если ничего не делать, только материться, то врежетесь на меньшей. Во всех случаях, вы проиграли.

Однажды я чуть не попался на «зацеп» и теперь хотел узнать, с какого момента действительно становится опасно. Разобраться удалось, имитируя горизонтальный взлет с вершины холма.

Я очень резко опустил нос и добавил шаг настолько, чтобы вертолет летел горизонтально над землей. Подвигал ручку управления, но машина не отвечала. Я так и почувствовал, как оно происходит. Добавление мощности лишь ухудшило бы дело. Когда я увидел, как устроена эта ловушка и выяснил, как в нее попадают, то понял: случайно я уже в нее не попаду. Свои эксперименты я ставил над долиной, и таким образом, чтобы выйти из опасного режима, достаточно было просто перейти в пике.

Ближе к концу дня, до темноты, чарли решили уничтожить взвод-другой. Мы стояли близ полевого командного пункта, вертолеты загружались и тут командир «сапог» вызвал Астора в штабную палатку.

У нас было шесть «Хьюи». Вернувшись минутами позже, Астор дал сигнал на запуск, а потом подошел к нам с Гэри.

— За несколько километров отсюда взвод подвергся атаке. Чтобы их вытащить, нам нужны всего пять машин, — Астор застегнул «молнию» бронежилета. — Вы остаетесь здесь и следите за нашими переговорами, на тот случай, если понадобитесь.

И он пустился рысью к своему вертолету, винт которого уже вращался.

— Опасное задание, ничего не скажешь, — заметил Гэри. Мы поднялись в кабину. Гэри запустил двигатель, чтобы можно было слушать радиопереговоры, не разряжая аккумуляторы. Неожиданно влететь непонятно во что в наши планы никак не входило.

Я настроил радио.

— «Чарли-1-6», «Священник-Желтый-1», — это говорил Астор.

Ответа не было.

— Вас понял, «Чарли-1-6», сближаемся, ставьте дым.

Ответа по-прежнему не было. С земли мы могли слышать только то, что говорит Астор. Похоже, у него все было схвачено.

— «Желтый-1», они с той стороны деревьев, — это был голос Джона Холла.

— «Желтый-4», не подтверждаю. Вижу дым, — ответил Астор.

Я начал пристегиваться. Если им осталось так немного до посадки, то нам придется быть в воздухе через считанные минуты.

— «Желтый-1», не подтверждаю. Цель с наветренной стороны от дыма, — сказал Холл.

— «Желтый-4», я здесь главный.

— Вас понял.

— Думаешь, надо взлетать? — спросил Гэри.

— Не, рано еще. Пусть Астор даст приказ.

— «Желтый-4», плотный огонь от деревьев! — закричал Холл.

Астор, который, возможно, уже был на земле, не ответил.

— «Желтый-1», мы уходим. Мой борттехник ранен, — слушая Холла, мы различали, как бьют пулеметы его вертолета.

— Лучше нам двинуть, — сказал я.

— Точно, — Гэри набрал рабочие обороты и быстро взлетел.

— «Желтый-1», я «Чарли-1-6». Вас вижу. Вы примерно в пяти сотнях метров у нас под ветром.

Нам с Гэри стало ясно, что Астор в чистейшем виде продул все дело. Он приземлился с подветренной стороны от безопасной позиции «сапог», последовав за дымом, который отнес ветер, даже при том, что Холл видел правильное место. Я увидел строй и вызвал Астора, сообщив, что мы занимаем свое место. Тот ответил отрывистым «Вас понял». Присоединившись, мы выполнили посадку на позицию без малейших приключений.

В зоне «Гольф», когда экипажи перемешались, Астор отдалился от толпы и быстро ушел.

— Ходячая неприятность, — заметил я.

— Да уж, натуральная катастрофа… О! Майор Катастрофа! — сказал Гэри. Все засмеялись: крещение состоялось.[40]

Холл встретил нас в палатке. Его борттехник, Коллинз, был убит. Машина получила двадцать с лишним попаданий. Холла трясло от ярости. Он был прав: Катастрофа пропустил его предупреждения мимо ушей.

— Я его убью, — сказал Холл.

— Я тебя понимаю, — ответил я.

— Нет, я правда его убью. В смысле, насмерть.

С этими словами Холл расстегнул кобуру и пошагал к домику Катастрофы. Сначала я подумал, что это он не всерьез, но минут через пятнадцать, в очереди за едой, услышал, как Катастрофа зовет на помощь.

Холл молча стоял во весь рост, подняв пистолет и держа в левой руке банку пива. Он занял позицию между домиком Катастрофы и кухонной палаткой. Человек тридцать, дожидавшиеся еды, с интересом смотрели за происходящим.

— Холл, если ты немедленно не уберешь оружие, пойдешь под трибунал, — раздалось из-за двери домика.

— А выйти, майор, тебе придется, рано или поздно.

— Ты ненормальный! Ты не имеешь права направлять оружие на вышестоящего офицера и не давать ему выйти из собственного жилья. Если ты не уберешь оружие, у тебя будут большие неприятности. Прямо сейчас!

— Ты, майор, убил Коллинза. Теперь твоя очередь, — и Холл поднял пистолет, беря дверь на мушку.

— Помогите! — завопил Катастрофа, увидев, что к кухонной палатке идет Уильямс. Уильямс оглянулся и разглядел Холла в сгущающихся сумерках. Катастрофа с робкой надеждой высунул нос наружу и закричал вновь. — Помогите! Майор Уильямс, уберите от меня этого психа!

Уильямс кивнул, сполоснул свою посуду и зашел в палатку.

На помощь Катастрофе так никто и не пришел. Время от времени мы слышали его вопли. Никто не обращал ни малейшего внимания. Но позже ночью Холл утратил бдительность. Я слышал, как он где-то снаружи моей палатки распевает песни пьяным голосом. Наутро он все еще был настолько пьян, что его не допустили к полетам.

Этот инцидент ознаменовал начало серии конфликтов — общее напряжение брало свое. Как-то ночью Холл избил Дэйзи и рассек ему губу. Он продолжал преследовать Катастрофу по всему лагерю, меча в того монтаньярские копья. Вскоре после того, как визжащего капитана Фонтейна уволокли в его домик, Шейкер сказал Райкеру, чтоб тот шел строить клуб — и услышал в ответ вполне ясное предложение катиться куда подальше. Коннорс с Нэйтом повздорили из-за того, где сушить белье. У Нэйта с Кайзером возник территориальный конфликт.