Франсиско Мероньо - И снова в бой

- Пошел!..

Прыгает русский, испанец, украинец, снова испанец, русский...

- Пошел!.. Пошел!.. - продолжает Саша.

Высота шестьсот метров. Четырнадцать парашютов образуют как бы белые ступеньки, ведущие в небо. Земля приближается, черная, в неясных пятнах, таящая угрозу. Не слышно ни звука. Не видно ни одного ориентира. Но вот загораются звезды в больших лужах от недавнего дождя. По мере снижения парашюта кажется, будто звезды поднимаются вверх и этому их движению не будет конца. Резкий толчок - удар - земля! Какое счастье! Это же земля!

Группа собирается в тишине. Подавая знаки фонариками, бойцы обходят лужи, осторожно перебираются через вязкие места и болотца. Ветер доносит далекий лай собак, глухой стук колес по дороге. В не видимых ночью кустах щелкает соловей. Бойцы собирают парашюты и углубляются в густой лес.

- Проверьте оружие - и в путь! Скоро начнет светать, - говорит капитан Творогов. - Предстоит большой переход. Дороги у партизан длинные и трудные.

Долго шагают по незнакомым местам. То минуют открытые поляны, то переходят небольшую речку. В лесу их атакуют полчища кровожадных комаров. Пока это их самые злейшие враги.

Небо на востоке заалело. Вот-вот взойдет солнце. Оно высушит росу, разгонит туман, но может выдать противнику отряд. Уставшие люди, крепко прижав к себе автоматы, в тяжелой дремоте привалились к деревьям.

Ворона, усевшись на вершине высокого дуба, начинает громко каркать, ей вторит другая, и вмиг вся воронья стая снимается с деревьев и второпях улетает в южном направлении.

Бойцы, разбуженные криком ворон, открывают глаза. Кое-кто делает по глотку-другому из своей фляжки. Примерно в двух километрах от местонахождения отряда виднеется печная труба, из которой вьется дымок. Дома не видно: его скрывают высокие деревья. Хосе Бадия и Сергей Волков направляются туда, чтобы точнее разведать местность.

Тянутся долгие-долгие минуты ожидания, наполненные тревогой за судьбу ушедших товарищей. Проходит час, другой. Наконец они возвращаются, но с противоположной стороны.

- Что случилось? Почему так поздно? - спрашивает их командир группы.

- Пришлось сделать большой крюк. До Ровно - двести пятьдесят километров. Недалеко отсюда находится станция железной дороги, идущей от Коростеня на Сарпы. Вся местность вокруг забита немцами и полицаями. Ищут партизан, парашютистов, выбросившихся этой ночью, короче - нас.

- Кто вам все это рассказал?

- Мы встретили пастушонка с двумя коровами. Он нам все и сообщил. Дали ему немного шоколаду и сухарей. Сказали, что идем на Киев.

- Нужно срочно уходить отсюда!

- Днем это невозможно! Местность открытая, и нас быстро обнаружат. Лучше остаться здесь до ночи...

Говоривший еще не закончил фразы, как со стороны железной дороги послышались автоматные очереди и лай собак.

- Приготовиться! - приказал капитан Творогов. - Открывать огонь только по моей команде.

Воцаряется тишина. В кустах замелькали немецкие каски. Все ближе лай собак...

Сколько здесь немцев? Сто, двести? Трудно сказать. Они приближаются, идут открыто, не предполагая засады. За их спиной примерно в двухстах метрах начинается лес. Немцы, наверное, полагают, что партизаны находятся в глубине леса, и потому так беспечны. Яростно рыча и подвывая, собаки ведут за собой солдат.

- Сто метров! - шепчет один из бойцов рядом с Твороговым. До войны он бегал стометровку, и его наметанный глаз точно определяет расстояние, оставшееся до немцев.

Уже слышатся гортанные голоса врагов, видны глаза разъяренных овчарок.

- Огонь!

Четырнадцать автоматов делают свое дело: после первых же очередей враги падают на землю. Убитым уже не встать, остальные убегают. Лая и рычания собак больше не слышно, до партизан доносятся лишь стоны раненых.

Через некоторое время немцы начали обстрел из минометов, интенсивный и прицельный. Немцы снова пытаются атаковать группу, но получают отпор.

Наступила небольшая пауза.

- Я насчитал сорок пять убитых фрицев, - сказал Саша, - тех, которых видно из кустов. Наверняка есть и еще убитые. А сколько наших осталось в живых?

- Пятеро, - ответил Вильялон. - И те почти все раненые.

- Нужно скорее уходить отсюда, пока не началась еще одна атака!

Оставшиеся в живых быстро собрали документы, оружие, снаряжение и по лужам и рытвинам поползли к лесу. Вслед им раздались автоматные очереди.

Весь день и всю ночь шагали пятеро по лесу. На следующий день Творогов, Хосе Бадия, Вильялон и еще двое партизан вышли на край какой-то деревни. В ближайшей хате хозяев не оказалось. Двое партизан пошли в разведку, но быстро вернулись. В деревне вообще никого не было. Не осталось даже кошек и собак.

- Сделаем здесь привал! - сказал Творогов. - Попробуем найти воду и что-нибудь из еды. Да и поспать надо до ночи.

Хосе Бадия обходил дом за домом, пытаясь найти хоть что-то съестное. Он был готов в любую минуту открыть огонь. Нервы были напряжены до предела. Одолевали жажда, голод, усталость.

У полуразрушенного дома он перелез через плетень и заметил, что из окна с разбитым стеклом за ним следят чьи-то глаза.

Хосе подошел к окошку и увидел древнюю старуху.

- В деревне есть немцы? - спросил он ее.

- Были, очистили всю деревню. Взяли с собой все: коров, коз, кур, одежду. Взрослых кого постреляли, кого увели.

- А как вы спаслись?

- Спряталась в погреб под домом.

- Нет ли у вас чего поесть?

Старуха, не говоря ни слова, пошла в чулан и вынесла кусок сала и краюху ржаного хлеба.

- Ешьте, ешьте на здоровье!

Пятеро партизан подкрепились старушкиным угощением и забрались на чердак дома, на сено. Спали весь день.

Их разбудили крики немцев и лай собак.

- Рус, сдавайтесь! Вы окружены! Бросайте оружие!

Партизаны нашли отверстие в крыше, приготовились к круговой обороне. А в это время с улицы снова донеслись крики:

- Иван, капут!.. Выходите!..

- Коммунисты не сдаются! - ответил Творогов и открыл огонь из своего автомата.

Немцы, оставив у плетня двух убитых, откатились от хаты и открыли огонь из-за ближайших домов.

- Экономить патроны, стрелять только наверняка! - приказал Творогов.

Бой у хаты затянулся. Немцы, потеряв убитыми еще нескольких человек, открыли по хате огонь из пулемета. Первой же очередью был насмерть сражен Творогов. Еще один партизан получил смертельное ранение в голову.

Загорелась соломенная крыша. Трое оставшихся в живых, воспользовавшись дымом, спрыгнули на землю. Это были Вильялон, Бадия и светловолосый голубоглазый белорус. Когда партизанам осталось добежать до леса всего несколько метров, немцы заметили их.

- Скорее в лес!.. Лес - наше спасение! - шептал на бегу Вильялон, но немецкая пуля пробила ему грудь. Белорус не дал ему упасть. Он обнял его и осторожно опустил на землю. В это мгновение пулеметная очередь прошила их обоих. Вильялон успел только сказать: