Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Сталин в Москве уже открыто ликовал по поводу успеха «развития в Китае третьей фазы мирового революционного движения» и в знак признательности прислал Чан Кайши свой портрет. На заседаниях Коминтерна он и Бухарин поздравляли друг друга с удачным развитием проводимой ими китайской политики. Сталин готовил ряд статей, а Бухарин спешно дописывал последние главы книги об успешном применении своей теории о развитии мировой революции.
Тем временем население в Китае, недовольное уханьским правительством и страдавшее от коммунистического террора, конфискации земель, невыносимых поборов, начало повсеместные восстания против коммунистов и их так называемой «аграрной революции».
В самом составе уханьского правительства произошел раскол между левыми элементами и коммунистами. Разногласия произошли и между коминтерновскими советниками: Бородин настаивал на движении на север и восток для расширения сферы влияния уханьского правительства, Рой настаивал на движении на юг и проведении крестьянской революции в южных провинциях. Расхождения сказались даже в самом методе проведения крестьянских восстаний. Первый считал необходимым продолжение сотрудничества коммунистов с Гоминьданом и ограничение эксцессов крестьянского движения. Второй считал необходимым обязательное поднятие крестьян на вооруженное восстание.
В июне Бородин получил от Сталина инструкцию провести конфискацию земли, удалить из армии ненадежных офицеров, вооружить 20 000 коммунистов, а из китайских рабочих и крестьян создать армию в 50 000 человек и учредить суд при участии известных гоминьдановцев над реакционными элементами[19].
Бородин хотел скрыть сталинскую телеграмму от Ван Цзинвэя, но Рой показал ее ему. Только тогда уханьское правительство представило себе ясно размер коминтерновской деятельности по советизации Китая. Поднялись голоса, требовавшие немедленной отправки Бородина и Роя в Москву.
Китайские коммунисты, с целью спасти положение, срочно вынесли решение о сохранении содружества с Гоминьданом. Для умиротворения было решено отослать Роя. Но этой жертвы оказалось мало, так как через несколько дней уханьское правительство решило расстаться по-настоящему с коммунистами.
Бородину ничего не осталось, кроме как покончить с карьерой китайского советника. Он выехал в Москву через Калган, где снова встретился с Фэн Юйсяном.
Северо-западный сектор
В то время как Бородин, Синани, Кисанко и другие оперировали при главном центре Гоминьдана, а генерал Гален-Блюхер, после отзыва из Кантона в 1925 году, возглавлял советскую военную миссию в Ханькоу, группа советских офицеров под непосредственным руководством советского посольства в Пекине развивала свою деятельность при штабе генерала Фэн Юйсяна на северо-западе Китая.
Вначале во главе этой группы стоял советский генерал, скрывавшийся под китайским именем Джен Чан или Иен Чан, один из близких сотрудников председателя Реввоенсовета СССР Фрунзе, рапортовавший непосредственно ему. Первая советская группа в составе 29 военных советников-инструкторов, двух политических работников, одного врача и четырех переводчиков прибыла в Пекин в апреле 1925 года.
Москва возлагала большие надежды на Фэн Юйсяна, как на единственного китайского военачальника, которого, по ее мнению, можно было противопоставить Чан Кайши. Ему была оказана большая материальная помощь. Только на вооружение его армии за один год было израсходовано свыше 6 миллионов рублей[20].
Но, несмотря на все старания и расходы, советская группа не смогла достичь заметного успеха в работе с Фэн Юйсяном. Это можно объяснить двояко: или заслугами самого Фэна, человека искусного в политике и интригах, или тем обстоятельством, что среди калганской группы не было человека, равного по талантам Бородину.
Вначале Джен Чан сделал попытку сблизиться с командующим Второй народной армией, но тот вскоре умер. Тогда в Калгане начались переговоры с Фэном.
В рапорте Фрунзе Джен Чан докладывал:
«…Товарищ Бородин, военный атташе Геккер, Тасин, Никитин и я посетили генерала Фэн Юйсяна. Переговоры вели Бородин и Геккер. Фэн выразил согласие воспользоваться нашим предложением предоставить ему военных советников-инструкторов и оружие.
…Когда я обратился к товарищу Геккеру за инструкциями перед отъездом к Фэну, я получил ответ: „Пока никаких“. После встречи Карахана, Бородина и Геккера инструкции были даны только на словах. По мнению Карахана, армия Фэна в основном должна быть поддержкой национально-революционного движения в Китае… и (в ответ на мой вопрос) вооружение ее должно быть полным и идти без перебоев, а Бородин добавил, что одновременно в армии должны быть посеяны семена разложения, чтобы держать ее в руках и не допустить никаких уклонений в будущем.
…Для меня особенно важно знать, является ли армия Фэна главной силой в национально-революционном движении, готовая лить воду на нашу мельницу, или Фэн наш союзник, пока он враг Чжан Цзолиня, орудия японского милитаризма и опоры реакции, в каковом случае его армию нужно развить в мощную силу ради нашей цели, а когда цель будет достигнута, то «машину нужно будет сломать»[21].
После ознакомления с положением на Северо-Западе Китая, его политическими настроениями и военным потенциалом Джен Чан уже не искал инструкций, а сам представлял свои соображения в докладе «Николаеву» (Карахану):
«…Фэна можно рассматривать двояко: как признанного союзника-идеалиста и борца за национально-освободительное движение или как обычного милитариста, временно вынужденного в силу событий и географического положения работать в пользу СССР, как страны заинтересованной в ослаблении империалистов, в особенности Японии.
В первом случае мы должны помочь развитию вооруженных сил Фэна, действующего в интересах китайского и международного движения и ставящего Китай на положение союзника Советского Союза.
Во втором случае мы должны развить армию Фэна только до такой степени, чтобы он смог выполнить возложенную на него нами задачу и в то же время был лишен возможности вредить нашим интересам…
Я склонен считать, что второе положение наиболее верно по отношению к Фэну. Мы можем сотрудничать с ним только как с милитаристом, полезным в данное время для нас.
Это сотрудничество может быть достигнуто следующим образом:
а) перевооружением его армии нашим оружием, чтобы поставить его в зависимость от нас;
б) созданием большого депо в Урге и проведением шоссейной дороги между Верхнеудинском и Калганом;
в) сокращением плана подготовки армии Фэна, с тем чтобы только подготовить кадры младших командиров и солдат для выполнения наш, оставив его на таком уровне неподготовленности, что он без нашей помощи не будет в состоянии управлять армией»[22].
Карахан был задет соображениями красноармейского советника относительно вещей, которые должны были быть в его собственном ведении. В ответ он написал Джен Чану: «Несомненно, в отношении к
