Павел Батов - В походах и боях

В наших войсках царило в те дни страстное, неудержимое стремление пробиться к берегу Волги. "Выйти к Волге" - этими словами высказывалось главное, что было на душе и у генерала и у солдата. В 344-м батальоне бригады Якубовского сержант Павел Костромин, один из лучших механиков-водителей, сказал мне: "Вы спрашиваете, почему я не в партии? Считаю, что недостоин... Мы с Власовым положили - выйдем к Волге, поклонимся матери-России и тогда будем считать себя крещенными в большевики". Башенный стрелок Степан Власов стоял рядом со своим старшим боевым другом. Костромину шел тридцать первый год, а Власову только что исполнилось двадцать, весь экипаж танка несколько дней назад отметил на Казачьем кургане день рождения юноши танкиста.

Двадцать лет... Участник шести танковых атак, раздавил пять пулеметных гнезд и четыре пушки врага; комсомольский билет у сердца и орден Отечественной войны на груди - неплохой день рождения был у сержанта Власова. К словам друга он добавил, что его мечта - встретиться с чуйковцами. "Это будет самый счастливый день в моей жизни!.."

Признаться, я тогда, слушая наших танкистов, позавидовал Василию Ивановичу Чуйкову. Высшее счастье для командарма сознавать, что подвиги солдат его армии служат маяком для других соединений. А массовый героизм 62-й армии был одним из основных факторов в морально-политическом арсенале всей Сталинградской битвы. Позже, 26 января, когда на командный пункт 65-й пришло сообщение, что стрелки Меркулова и танкисты Якубовского встретились с гвардейцами Родимцева, я снова вспомнил Степана Власова. Он не дошел до этой радостной встречи, но в подвиге встал вровень с героями 62-й. В атаке на Дмитровку танк был подбит и загорелся. Башенный стрелок не вышел из машины. Он продолжал стрелять. Его юная жизнь оборвалась с последним снарядом, посланным в упор по врагу. На груди была найдена записка: "...А если погибну, то прошу посчитать меня коммунистом". Вот в чем состояла непобедимость наших людей и главная сила армии!

Готовя решающее наступление, командование 65-й с удовлетворением доносило во фронт, что в декабре у нас было принято в партию 1480 человек. В январских же боях в ряды партии вступило 1700 героев!

С 5 января мы все дневали и ночевали в частях первого эшелона, проверяя готовность войск. 65-я армия в этот раз наступала в составе восьми стрелковых дивизий. Честь вести в решающий бой соединения первого эшелона принадлежала комдивам В. С. Аскалепову, Н. И. Бирюкову, В. С. Глебову, С. П. Меркулову и Ф. А. Прохорову. Три дивизии находились во втором эшелоне армии. Больше всего внимания командарму пришлось уделить 214-й дивизии и славной Железной. Первой предстоял тяжелый бой на рубеже совхоза No 1, а вторая прорывала оборону противника в центре, и ее успех во многом мог определить темп продвижения армии на первом этапе операции.

Генерал Бирюков провел со своими командирами и командирами приданных артиллерийских и танковой бригад проигрыш на ящике с песком. Главное было налицо: взаимопонимание и дружба родов войск. Сказалась школа ноябрьских и декабрьских боев. Между прочим, саперы Е. А. Важеевского проделали для танков пять проходов, обозначив их бинтами. Немцам бинты на снегу не видны, а у танкистов проход как на ладони. Стрелковые полки 214-й были в большом некомплекте. Комдив подчистил все тылы. Каждый, кто мог держать оружие в руках, шел 10 января в атаку, а те, кто не мог, вытянулись в линию на переднем крае, кричали "ура!" вместе с атакующими. "Пусть враг слышит, что нас много", - говорил Бирюков.

В Железной дивизии Федор Александрович Прохоров лично контролировал подтягивание артиллерии, оборудование огневых позиций, пристрелку целей и маскировку. Артиллерии ему было дано много, до 200 стволов на километр фронта прорыва, и приятно отметить, что сам комдив и командиры полков умело держали ее в своих руках. На НП общевойсковых командиров находились офицеры-артиллеристы поддерживающих дивизионов и полков. Установлены единые ориентиры и единая кодировка местности. В 274-м полку майор Николай Романович Романец работал с молодым лейтенантом-артиллеристом. Генерал Прохоров представил его:

- Командир второго дивизиона сто шестидесятого артполка Евгений Тимофеевич Носовский, - Потом комдив добавил уже неофициально: - Они с Романцом настоящие друзья!

- Рад слышать! Когда стрелки и артиллеристы дружат, победа рядом идет. Показывайте свою дружбу, товарищи...

Командир полка контролировал пристрелку основных рубежей огневого вала и отдельно - вееров 4-й и 5-й батарей. Он четко доложил задачу на весь период боя. Затем Носовский, уже разрывами снарядов, показал рубежи огневого вала на местности. Было видно, что оба командира с полуслова понимают друг друга.

- Вижу теперь, что действительно друзья! Оба коммунисты?

- Так точно, товарищ командующий!

Офицеры были удивительно похожи друг на друга. Удлиненные лица, загрубевшие на ветру. Глубоко сидящие глаза, в которых светились упрямство и хитринка украинцев. Их можно было принять за братьев.

- Желаю вам славной победы в решающем бою. На правом фланге армии тем временем была организована небольшая частная операция. Проверяя готовность к наступлению, командующий фронтом приказал очистить от противника Пять курганов. Это дело поручили В. С. Аскалепову. Наш своенравный комдив заскучал после взятия Казачьего кургана, и разминка была ему полезна. 173-я пошла в бой хорошо. Под вечер Аскалепов донес:

"Взят один курган". Иван Семенович с чувством удовлетворения направил об этом донесение в штаб фронта. На второй день Аскалепов доложил: "Взят второй курган". Очень хорошо!.. На третий день меня вызвал к телефону Рокоссовский и с ледяной вежливостью, слегка вибрирующим голосом спросил:

- Павел Иванович! Прошу вас сообщить мне, сколько курганов вы собираетесь еще взять на отметке сто тридцать пять ноль?

Начальник штаба глядел на меня сочувственно:

- Кажется, попали в историю! Комдива на проводе не оказалось. Глебов стал уточнять у комиссара дивизии:

- Ты сам-то видел эти курганы?

- Нет... я там не был... там командир... Одним словом, никаких курганов обнаружено не было. Они существовали только в названии высотки. К счастью, началось наступление и охотничьи рассказы комдива 173-й закончились благополучно, без взыскания.

8 января 1943 года командование Донского фронта направило окруженным войскам врага ультиматум с предложением капитулировать и тем сохранить жизнь находившимся в кольце солдатам. Призыв к здравому смыслу и гуманности не был принят Паулюсом, 10 января началось наше наступление.

Наблюдательный пункт 65-й армии расположился на участке Железной дивизии в 600 - 700 метрах от боевых порядков полков. Отсюда хорошо было видно поле боя. Обзор - километра три в глубину. Далеко справа - стык с 21-й армией, атаковавшей западный выступ вражеской обороны, - тот треугольник мощных опорных пунктов Карповка - Мариновка - Дмитриевка, о котором упоминалось выше. Я предполагал, что нашему боевому другу Ивану Михайловичу Чистякову придется там на первых порах трудно, и готовил в помощь соседу фланговый удар.