Вальтер Хаген - Фальшивомонетчики Третьего рейха. Операция «Бернхард»

С фальшивым польским паспортом Швенд через некоторое время уехал за океан. Ему, много пережившему за свою жизнь, в оккупированной Германии было не по себе. Сохраняя «старомодные» понятия о дружбе и верности, он и теперь подвергает себя опасности оказаться в сложных жизненных ситуациях. Насколько мне известно, Швенд в настоящее время возглавляет довольно солидную фирму. Но что он счастлив, я весьма сомневаюсь.

Глава 17

Дневники Шелленберга

В иностранной прессе в последнее время циркулируют слухи, что после бывшего шефа внешней разведки Шелленберга остались, мол, дневники, содержание которых даже более сенсационно, чем дневники Канариса, в которых много таинственного. И вот что мне удалось выяснить.

Эсэсовский генерал Шелленберг, реалистически оценивая положение дел, своевременно пришел к выводу, что Германия должна проиграть войну. Исходя из этого, он отдал распоряжение, чтобы обе его службы — внешняя и военная разведки — делали микрофильмы с наиболее важных документов. Копии эти, запаянные в металлическую емкость, должны были затем быть закопаны в районе озера Ванзее под Берлином. Тем самым Шелленберг намеревался сохранить ценный исторический материал, как говорится, на всякий случай. Однако во время его отъезда из Берлина в марте 1945 года эти фотокопии были уничтожены вместе с оригиналами. Было ли это недоразумение или же преднамеренный саботаж, так и осталось невыясненным. Во всяком случае, этот исторический материал для потомков сохранен не был. Осталась только документация, которую Шелленберг брал с собой. Но эти документы представляют незначительный интерес, так как относятся к последней фазе войны, когда немецкая секретная служба проводила весьма ограниченную деятельность.

Нечто подобное произошло и с дневниками Канариса, оригиналы которых были уничтожены в ходе общей акции по уничтожению секретной документации. Фотокопии просуществовали еще несколько недель в качестве следственного материала для представления в «народный трибунал» в ходе судебного процесса над Канарисом. Когда же при приближении союзных войск к концентрационному лагерю Флоссенбюрг Канарис был казнен, то вместе с прочими судебными материалами были уничтожены и фотокопии. Но и в данном случае небольшая часть дневников была сохранена, благодаря сложившимся обстоятельствам. Речь в них шла о событиях с начала войны и до 1943 года, и обнаружены были эти записи в подвале разбомбленного дома в Вене. Дневники попали в руки американцев и использовались ими во время Нюрнбергского международного процесса как материал обвинения против некоторых подсудимых.

Автор книги попытался после войны побудить Шелленберга реконструировать по памяти наиболее важные события в деятельности немецкий секретной службы для исторических исследований. Шелленберг согласился с предложением и даже составил грандиозные планы. В значительной степени эти идеи осуществлены, однако, не были, так как у Шелленберга произошел рецидив болезни, и в 1952 году после неудачной операции он умер в возрасте 42 лет.

По «операции Бернхард» Шелленберг успел все же представить некоторый материал, который мною использован в этой книге, и еще кое-что сверх того. Эти данные я намереваюсь приобщить к другим материалам в еще одной своей книге под условным названием «Пятая колонна», которая должна увидеть свет в следующем году. Запланированная же мною систематическая обработка материалов по самым различным видам и направлениям деятельности немецкой секретной службы, к сожалению, уже не состоится, что будет, естественно, большой потерей для исследователей недавних событий прошлого.

Привожу несколько писем Шеленберга, написанных им мне, поскольку в них рассматриваются вопросы по затронутой теме.

18.5.50

Дорогой….!

Когда пришло твое последнее письмо, мне было настолько плохо, что оно пролежало несколько дней непрочитанным, у меня просто не было сил. Сегодня стало значительно лучше, как и должно быть: сдаваться я не намерен!

Ты избрал для связи путь через Е. Франке, с которым я тоже стал вновь поддерживать отношения. Прежнее мое предложение было чисто рутинным.

Твое письмо меня очень заинтересовало, и я прочитал его внимательно. Считаю твои предложения приемлемыми и вполне дискуссионными. Адреса людей для уточнения отдельных моментов, конечно, можно найти. Что касается военных вопросов, то считаю целесообразным обратиться к фон Девицу, Кляйенштюберу, Олетцу, полковнику Бунтроку и другим. Вполне подходящими являются также Тео Пеффген, Финке, фон Лепель, Рёдер и некоторые другие. Наряду с корректурой готов представить и интересные, на мой взгляд, дополнения. Ты знаешь, как я могу работать, если берусь за что-либо серьезно, в качестве своей темы я взял бы полемику и критический разбор положений и высказываний Тревор-Ропера о последних днях Гитлера, поскольку, будучи его противником, он многого не знал, не понимал, да и не хотел понять. Публиковать это ты будешь, вполне естественно, под своим именем.

Заодно мы вместе подойдем критически к многочисленным публикациям в мире обо мне и нашей службе. Необходимо представить многие моменты позитивно, как и в книге Бернадотта.

Гизелхер Вирзинг твое письмо тоже получил и может дать полезные советы.

Во всяком случае, абсолютно точно — как ты и запланировал — сам я ничего писать не буду. Таким образом, планы наши полностью совпадают.

Меня собирается навестить кто-нибудь из числа швейцарских офицеров (генерал Гуизан, Р. Массон и другие), так как они хотят, чтобы я написал книгу специально для Швейцарии. Вирзинг тянет с ответом, думаю пригласить его к себе, а затем представить тебе. Беру это дело на себя и сам напишу ему. Дауфельдт глуповат, да и не в курсе дела.

(Может быть, подключу еще и Хюгеля.)

В «Квике» от 28.5. Ск. снова подцепил меня (обстрел Нью-Йорка ракетами «Фау-1» с подводной лодки). Он изображает меня как Ла-Кейтеля. В моем документальном архиве имеются прямо противоположные высказывания. В настоящее время материалы находятся у Вирзинга. К сожалению, он слишком занят, чтобы выступить в мою защиту, и тем не менее сделал для меня в десятки раз больше, чем друзья.

Моя болезнь действительно весьма серьезна. После освобождения из заключения я перенес тяжелую операцию. Вынужденный постельный режим действует удручающе. Думаю, однако, что постепенно все опять наладится.

Тебе потребуются мои документальные архивы — дела I, II, На и III, а также протоколы моего допроса. В них содержатся важные материалы.

Тереби Вирзинга и постоянно пиши мне. А не мог ли бы ты ко мне приехать? В моем нынешнем положении я должен думать и о материальной стороне вопроса; полагаю, однако, что у нас никаких непреодолимых препятствий возникнуть не должно.