Олег Терентьев - Владимир Высоцкий: Эпизоды творческой судьбы

«Этот спектакль был сделан очень на наивной манере. Ну, например, это в увеличенном виде детские кубики в оформлении. А на них написана азбука. И мы из этих детских кубиков очень часто там составляли какие-то предметы. Например, так: что-то с трубой и написано «Печь». И мы на нее садились и читали «...Две морковинки несу за зеленый хвостик...» (8)

«Или, предположим, из этих же кубиков делается (...) два постамента. На одном стоял Пушкин, на другом — Маяковский. И шел разговор: «Александр Сергеевич! Разрешите представиться: Маяковский...» — и так далее. Вот такой спектакль (...). Там было очень много (...) музыки, очень много прекрасных стихов Maяковского». (17)

[Он] вообще был трагической личностью, как он кончил — все помнят. Так что надо было иметь для этого причины, и много думать, чтобы так закончить жизнь. Ну это другой вопрос. Просто я хочу сказать вам о том, что эти спектакли (...), кроме того, что они красивые, прекрасные по форме,— они еще имеют значение для людей, которые мало знают о поэтах, скажем, о Маяковском. Их имеет смысл смотреть». (18)

«Сейчас я вышел из этого спектакля, играет другой актер. Но он все равно очень мне дорогой спектакль, потому что тогда мы все прикоснулись к Маяковскому совсем по-другому (...), не по-школьному». (9)

[Сразу после премьеры «Послушайте!» театр приступил к подготовке следующего спектакля — «Пугачев»:

23.05.67. 1100 , Верхний буфет. Столы, стулья. «Пугачев»... С 1200 — Беляков... Высоцкий... Бортник. (...917, с. 22)

И еще одно событие, состоявшееся в мае, необходимо, как нам кажется, отметить: творческий вечер Высоцкого в Доме актера ВТО — первое его официальное выступление в Москве.— Авт.].

«Три грани Маяковского»:

B. Золотухин, В. Высоцкий и Б. Хмельницкий.

«31.05.67. Творческий вечер Высоцкого в ВТО. Вышел директор и предоставил слово Аниксту, сказав о нем только, что Аникст — член худсовета Театра на Таганке. Аникст говорил долго. Вероятно, был задет, как его представили. Аникст подчеркнул, что эго первый вечер Таганки в ВТО. И сам Высоцкий, и его товарищи рассматривали этот вечер как отчет всего театра. И как это хорошо, что у входа такие же толпы желающих, как и перед театром...

Еще Аникст сказал, что вот пройдет несколько лет, и в очередном издании театральной энциклопедии мы прочитаем: «Высоцкий Владимир Сергеевич, 1938 года рождении, народный артист» (из зала кто-то поправил: Семенович!)». (23)

«...Директор театра Н. Дупак попросил меня открыть вечер Высоцкого в Московском Доме актера. Без ложной скромности скажу: я опытный оратор. Но в тот вечер мне пришлось испытать нечто для себя новое: я совершенно не мог овладеть аудиторией. Из зала шли волны настроения, которые нетрудно было разгадать: у всех была одна мысль — когда же он (то есть я) закончит и появится Высоцкий. Уступая нетерпению собравшихся, я скомкал тщательно продуманное выступление и ушел под жидкие хлопки». (20)

«...Вечер как вечер. Отрывки из спектаклей, фрагменты из фильмов, приятные речи, краткий банкет за кулисами. Аплодисменты, всем спасибо, разошлись (...). И все-таки это был отдельный случай — тот вечер в Доме актера. Да, мы сильны, когда мы вместе. Да, в театре все равны. Да, сегодня ты главный герой, а завтра — в массовке. Да, четкое распределение в основной позиции: богу — богово, актеру — исполнительство. И мы сильны, когда мы вместе. Да, но все-таки... Первый вечер театра на такой легендарной сцене не назван был иначе, он назывался: «Вечер Владимира Высоцкого». И это справедливо. Не только потому, что, кроме отрывков, звучал солидный (впервые на официальном вечере!) блок песен поэта-певца. И не только потому, что на экране Дома актера показали фрагменты из фильмов с его участием. И не потому, что о нем говорилось перед занавесом. Важнее всего то, что он был первым среди нас...

Вот хорошее слово — вожак. Высоцкий, играя главные роли, не становился премьером труппы, капризным баловнем славы и толпы, нет. Он оставался вожаком племени». (5)

[К середине года относится, один из первых (известных нам) опытов работы Высоцкого в жанре прозы. В соавторстве с Д. М. Калиновской, при участии С. С. Говорухина им был написан литературный сценарий фильма, который назывался « п омните, война случилась в сорок первом».

Мы попросили подробнее рассказать об этом эпизоде его непосредственных участников.

Сначала предлагаем читателям фрагменты из интервью с литератором и драматургом Диной Михайловной Калиновской (№ 27, Москва, 3.02.90.).- Авт.]

«История создания сценария такова. В 1966 году так случилось, что меня пригласили в театр-студию «Современник» для редактирования договорной работы.

Я жила в Одессе, но, получив вызов из «Современника», уволилась с работы, бросила все и приехала в Москву — тут у меня жили друзья. В Москву я привезла свою пьесу для одного актера — монопьесу, которая называлась «Баллада о безрассудстве». Требовалось найти актера, который захочет это играть.

И вот весной 1967 года я дала почитать ее Карине Диадоровой, Она предложила: давай покажем Высоцкому! Мне было все равно — имя это мне ничего не говорило, песен Володиных я тогда не знала. Карина позвонила ему — он немедленно приехал, забрал пьесу домой, вскоре позвонил нам: «Нет, девчата, это несерьезно...» Потом Володя улетел в Одессу, и вдруг через несколько дней — звонок: «Девки, пьеса гениальная! Я играю, я ставлю, я пишу песни. Я уже дал читать ее Говорухину. Скоро прилечу...» (27)

[Сохранились свидетельства о том, что Высоцкий пытался сперва «пробить» постановку пьесы — речь шла именно о пьесе — на Таганке. Он также читал ее (в виде пьесы) в кругу друзей — еще до своего творческого вечера в ВТО.

В то время начало входить в моду понятие «моноспектакль». Например, А. Калягин начал делать «Записки сумасшедшего», некоторые другие актеры в своих театрах тоже вынашивали подобные идеи. Высоцкий ухватился за это, увлекая своих коллег на Таганке тем, что если они поддержат его в этом начинании, то у них автоматически образуется еще один выходной день.

Но идея моноспектакля по этой пьесе осталась нереализованной — у Любимова были другие планы. И тогда уже Высоцкий повез ее в Одессу, только потому, что в Москве она не пошла как пьеса. А на Одесской студии в июне шло озвучание картины «Короткие встречи»,— Авт.]

«Действительно, скоро Володя приехал и очень напористо сказал: «Девчата, дело пойдет. Слава Говорухин хочет принять в этом авторское участие, он скоро приедет. А пока сделаем так...» И мы принялись за работу. Володя сказал, что, во-первых, там виден женский почерк, а он бы хотел обжить пьесу внутри себя, по-мужски. А во-вторых, это была театральная пьеса. Но театр — совсем другое искусство, нежели кино. Иное пространственное решение, иные возможности — изобразительные, смысловые. Требовался, словом, совершенно другой подход, киноподробности. К тому же для конкретного исполнителя, для Володи. А он уже придумал, как будет играть, что делать, какими средствами. Его привлекла именно возможность быть одному — самому принимать решения и самому их реализовывать. Поэтому многие сцены по сравнению с пьесой трансформировались, многое делалось заново.