М. Весновская - 100 знаменитых любовниц и фавориток королей

Но в отличие от Помпадур, она никогда не вмешивалась в политику. Ее интересовала только роскошь: одним взмахом руки она приводила в движение целый штат портных, модисток, вышивальщиц, мастеровых. Например, у знаменитого Лепота она купила костюмы из сукна, расшитого незабудками, с рисунком мозаикой, украшенные золотой тесьмой и обшитые бахромой из мирта, платья для верховой езды из белого индийского муслина, стоившие 6000 ливров. Принадлежавшие ей наряды стоили от 1000 до 15 000 ливров, огромные суммы уходили и на заколки для волос.

На фабрике в Севре дю Барри ящиками покупала великолепный фарфор, заказала мастерам столовый сервиз из чистого золота с ручками из кроваво-красной яшмы, а также золотой туалетный столик, который так и не был закончен, так как это требовало совсем уж небывалых расходов. Таким же роскошным был и построенный за три месяца архитектором Леду «дворец-будуар» Лувесьен. К богатому содержанию от короля прибавлялись еще подарки и подношения. А благодаря бесконечно преданному ей генеральному ревизору Террею Жанна имела неограниченный доступ к государственной казне — ревизор проводил все ее счета как королевские.

Ее балы в Лувесьене совершенно отличались от праздников Помпадур — здесь царили вкусы парижской улицы: непристойная комедия Колле «Истина в вине» вводила в краску светских дам из Версаля, неприличные куплеты смущали даже мужчин, а наибольшим успехом пользовались Одино, звезда парижского дна, и эротические танцы.

С усилением ощущения своей безграничной власти весь внешний лоск фаворитки постепенно пропал. Жанна стала разговаривать с королем, словно торговка знаменитого рынка «Чрево Парижа», но впавший в маразм Людовик и в этом нашел свой шарм. Дю Барри не знала, что такое стыдливость или сдержанность: едва проснувшись и лежа полуодетой в кровати, она принимала модных художников и мастеровых, при появлении посланников самого папы вставала с постели в ночной рубашке и с обнаженной грудью…

Однако Жанна все еще оставалась добродушной простой женщиной из народа — не была злопамятной, не знала предрассудков, по-детски сердилась, но быстро обо всем забывала. Искренне привечая всех, кто ей нравился и был готов услужить, она была привязана к своей семье и постоянно заботилась о родных. У нее самой детей не было, поэтому она женила и выдавала замуж детей всех своих родственников, а также устраивала все их дела.

Портило настроение дю Барри лишь презрительное отношение к ней Марии Антуанетты. Когда Жанна представляла своего племянника королю в Компьене, Мария Антуанетта только слегка ей кивнула. Жена дофина не удостаивала фаворитку короля даже приветливым словом.

Шли годы, и Жанна почувствовала, что король больше не привязан к ней так, как раньше. Ведь у нее не было таких, как у Помпадур, талантов, чтобы развлечь его чем-нибудь необычным. В любой момент ее могла сместить новая фаворитка — в Оленьем парке девочки исчезали так же быстро, как и появлялись.

Король стал принимать сильнодействующие средства, но вскоре они перестали помогать. «Я вижу, что уже немолод и должен остановиться», — сказал он как-то придворному врачу. Болезнь быстро прогрессировала, и вскоре короля не стало.

Жанна Бекю, графиня дю Барри, доиграла свою роль королевской куртизанки. 12 мая 1774 года курьер передал ей письмо из Версаля, где ей предписывалось переехать в аббатство Пон-о-Дам. Возликовала она через полтора года, когда в ноябре 1775-го получила разрешение отправиться в Лувесьен.

Здесь все было по ее вкусу, она даже завела короткий роман с английским послом лордом Сеймуром. Жизнь ее текла и дальше в окружении высокородных иностранцев, старых и новых друзей, в привычной роскоши. Однако со временем посетителей становилось все меньше…

Пришел 1789 год, была взята Бастилия, и Жанна с грустью повторяла: «Если бы Людовик XV был жив, ничего такого бы не произошло!» Смерть на гильотине многих известных ей людей повергла ее в ужас, а 6 декабря 1793 года ее вызвали в суд. В официальном обвинении говорилось о спрятанных ею сокровищах и о явном доказательстве ее связи с контрреволюцией — собрании антиправительственных листовок и карикатур, якобы найденных у нее в замке, а также о ее трауре после казни тирана Людовика XVI и оживленной переписке со злейшими врагами Республики. Председатель суда собрал все имеющиеся в деле факты и сделал из «куртизанки предшественника Людовика XVI» соучастницу выступления против Франции иностранных держав и бунтов внутри страны.

Через 5 часов 15 минут судебного разбирательства Жанна была приговорена к смертной казни. Она не верила, что это конец, даже тогда, когда ей обрезали волосы. По легенде, отрубил голову дю Барри палач, с которым она была близка много лет назад, еще в свою бытность парижской гризеткой…

Фаворитка прусского короля Фридриха Вильгельма II, которую называли «прусской мадам Помпадур».

Вильгельмина Энке (1753–1820) родилась в семье трубача, который позже получил место валторниста в королевской капелле. Почти ребенком Вильгельмина, в которой уже можно было увидеть будущую красоту и прелесть, встретила принца на проселочной дороге. Тогда он тоже заметил очаровательную малышку. А в доме ее старшей сестры, веселой красавицы, окруженной толпой кавалеров, Вильгельм познакомился с Вильгельминой и усмотрел в этом совпадении имен знак судьбы. Увлечение постепенно переросло в пылкую любовь. Вильгельмине едва исполнилось тринадцать лет, поэтому Фридрих Вильгельм стал наставником любимой девушки. В течение трех лет он изложил ей все важнейшие события всемирной истории, занимался с ней географией. Вильгельмина оказалась прилежной ученицей с живым умом — она занималась с удовольствием и не боялась трудностей. А мадам Жирар учила ее французскому.

По мере того как девушка взрослела, обычные уроки постепенно превратились в «уроки любви». Здесь принц также выступал в роли наставника, но скоро ученица превзошла учителя. Вильгельмина, сознавая всю силу своей прелести, была энергичной, умной и терпеливой. Она глубоко и страстно любила мужчину, который сделал из нее личность и пробудил в ней настоящую женщину.

Чтобы отшлифовать доставшийся ему алмаз, принц отправил возлюбленную, которую сопровождала ее старшая сестра, в Париж, в престижную школу благородных манер. Здесь Вильгельмина стала брать уроки танцев, а также под руководством своей многоопытной сестры погрузилась в бурную жизнь «столицы мира», так что из этой учебной поездки Вильгельмина вернулась барышней значительно более опытной. Но полученное ею «образование» только усилило взаимное влечение влюбленных, и отношения приобрели более интимный характер. Наследник пользовался каждой свободной минутой, чтобы быть с Вильгельминой. Современник Макс Ринг так изобразил ее в своем романе «Розенкрейцеры и иллюминаты»: «Ее гибкая фигура, ее свежее лицо напоминали вакханок с картин Рубенса. Все в ней дышало откровенной чувственностью и горячей жаждой жизни, что явственно сквозило в ее пылких взглядах, обольстительном смехе на ее полных губках и такой же полной белой груди…»