Георгий Эдельштейн - ЗАПИСКИ СЕЛЬСКОГО СВЯЩЕННИКА

В годы моей студенческой юности то тут, то там возникали "антисоветские организации". Мои друзья и ровесники мечтали подарить России "хороший" социализм, "социализм с человеческим лицом", "евросоциализм" вместо "плохого", сталинского. И меня звали помогать им. Звали в Курске, Москве, Петербурге, Рязани. За все годы я не удосужился прочитать ни одну главу из их коммунистических манифестов и программ. По мне, югославский, албанский, российский и камбоджийский варианты вполне друг друга стоят. Мне безразлична разница между Лениным, Сталиным, Троцким, Че Геварой и Ким Ир Сеном. Мой лютый враг — коммунизм, а не коммунист, сергианство, а не сергианец.

Самому первому, самому умному, самому честному из позвавших меня на "перестройку" Борьке (Борису Борисовичу) Вайлю я подарил еще в начале 50-х книгу "Гнилые идолы социализма". Нам обоим не было тогда и двадцати.

С большим удовольствием подарю своим "левым" и "правым" собратьям книгу "Гнилые идолы сергианства", которая, надеюсь, скоро будет опубликована.

24 июля 1997 г.

"Смиренной молитвою, покаянием и братской любовью..."

На путях преодоления раскола Русской Православной Церкви

О всяких раскольниках, и зарубежных, и внутренних

В конце ноября 1994 году газета "Русская мысль" опубликовала "Открытое письмо" восьми мирян Архиерейскому Собору Русской Православной Церкви Заграницей. Оно посвящено самому важному вопросу духовного возрождения России: как нам преодолеть губительный раскол между двумя основными ветвями Русской Православной Церкви, как нам обрести вожделенное i единство.

"Открытое письмо" содержит скрытую полемику с известным посланием Архиерейского Собора 1991 года, это своего рода "контрпослание" группы мирян своим архипастырям. Не случайно оно начинается с весьма пространного исторического и канонического обоснования активной роли мирян (собственно — "ла-}иков", "верных") в Православной Церкви.

Зарубежные архиереи так наставляли чад Русской Православной Церкви: "Раскол можно преодолеть только смиренной молитвой, покаянием и братской любовью ко всем падшим в тяжелое время гонений и заблудшим в настоящее время... Возрождение веры должно начаться с духовного обновления нас самих, с покаяния и очищения нас от греховной нечистоты и самооправдания. Лишь Всероссийский Собор, где будут представлены все ветви Русской Православной Церкви, полномочен произвести суд об истории Церкви за все окаянные 70 лет и начертать fee дальнейшие пути. Результатом деяний Собора явится единение в молитве, единение в вере, единение в таинствах, когда пригашающиеся из единой Чаши собратья свидетельствуют перед Святым Престолом: «Христос посреди нас». — «И есть, и будет»". Авторы "Письма" предлагают пойти другим путем. Слово "покаяние" — стержневое слово, фундамент, на основе которого

237строится все архиерейское послание, встречается в "Письме" мирян только однажды, да и то лишь в пространной цитате из письма (тоже "открытого") протоиерея Дм. Дудко1 "депутату Государственной Думы Г.П. Якунину", известному во всем мире как "о. Глеб".

О. Димитрий весьма подробно и в доходчивой форме разъясняет депутату, что наши иерархи (для о. Димитрия — синоним Московской Патриархии: "Она иерархия, она — Московская Патриархия") безукоризненно добродетельны, а "мы" — омерзительно гадки. Кстати, за упорное нежелание хоть поверхностно усвоить эту азбучную истину Глеб Якунин за тридцать лет служения Церкви не только не дослужился до сана протоиерея (случай уникальный в истории Московской Патриархии), но был вообще лишен сана.

"Письмо" о. протоиерея очень нравится восьми авторам, потому что он пишет "ярко и просто". Мне кажется, эта оценка справедлива лишь в одной части: о. протоирей очень ярко и просто хвалит иерархию, но когда он повествует о неких злокозненных и мерзопакостных критиках иерархов, он выражается весьма витиевато и туманно. Мне так и не удалось понять, кто же такие эти враждебные России и православию "мы", которые "кричат", "не видят", "зовут к покаянию", "готовы выкопать существенную и несущественную вину", "обнажить, чтобы хлестать бичом критики до крови". Боюсь, на сей недоуменный вопрос не ответит ни один из восьми авторов. Ведь к самому о. Димитрию все это никак не относится? Он — не "мы"?

"Как мы не понимаем того, — пишет о. протоиерей, — что наша иерархия получает больше всего ударов, ее бьют кому только не лень, справа и слева, но она молчит, а мы кричим. Кто отбивается от всяких раскольников, и зарубежных, и внутренних, кто выдерживает массовый поход всяких сектантских проповедников? Она, Московская Патриархия, а мы часто этого не видим и зовем ее к покаянию, как на плаху".

Внешне "Письмо" восьми выдержано в духе почтительнейшей покорности и сыновней любви духовных чад к архипастырям. Но если человек действительно испытывает уважение к "убеленным сединами мудрым иерархам", он и в дурном сне не посмеет обзывать их "всякими раскольниками, зарубежными и внутренними". Ведь именно так, "всякими раскольниками", честили их все наши сергианцы, все красные попы, все воинствующие безбожники, пока они 70 лет, по слову авторов "Письма", подобно пророку

Моисею, с достоинством и честию вели свое словесное стадо через пустыню. Ведь в "Письме" они стоят в одном ряду, просто через запятую (однородные члены) со "всякими сектантскими проповедниками", как правило, лютыми врагами православия. Согласие авторов с о. Димитрием, боюсь, свидетельствует о фальшивом духе "смиренного прошения" и "сыновней покорности".

Совершенно закономерно, что о. Димитрий Дудко, как и любой сергианец, в своей оценке Русской Православной Церкви Заграницей полностью совпадает с воинствующими безбожниками, писавшими в "Атеистическом словаре":

"Карловацкий раскол — эмигрантская религ.-политич. группировка, объявившая себя «рус. зарубежной церковью», якобы представляющей рус. православие за рубежом... Рядовые верующие выступают с требованиями отказа от политиканства, восстановления отношений с Русской Православной Церковью и т. п. Однако иерархи К.р., не желая считаться с реальностью, продолжают вынашивать несбыточные планы реставрации монархии и капитализма в СССР"2.

"Открытое письмо" — еще один пример классического размежевания: рядовые верующие в количестве восьми человек (глас народа) требуют незамедлительного воссоединения с Матерью-Церковью, а злокозненные иерархи не желают считаться с реальностью, не хотят видеть и понимать, что Московская Патриархия уже не та и иерочекисты уже не те, что они уже перестроились. Только поэтому иерархи продолжают твердить о каком-то "покаянии". Она, зарубежная иерархия, безнадежно отстала от времени.