Виктор Михайлов - Повесть о чекисте

Гефт подошел к плану завода и указал обер-лейтенанту Кернеру места охраны. Конечно, он позаботился и о том, чтобы у рабочих была возможность покинуть лагерь, оставив открытыми выход у моря через Хлебную гавань и дверь возле кочегарки фабрики-кухни.

— Во время моего отсутствия на заводе, — продолжал майор, — инженеры Вагнер и Гефт имеют право подписи на документах и пропусках, вот образец. — Майор роздал присутствующим белые бланки, перечеркнутые зеленой полосой. — Учреждаются круглосуточные дежурства: первого — я, майор Загнер, второго — капитан Риш, третьего — инженер Вагнер, четвертого — обер-лейтенант де Валь, пятого — инженер Гефт. Завтра в ковш завода будет доставлен плавучий док, на который погрузят аэродромное хозяйство. За вооружение дока и подготовку к переходу отвечает инженер Вагнер...

Совещание длилось долго, а когда Гефт вернулся к себе в кабинет, то застал Артура Берндта. Он принес пистолет системы «Вальтер» с четырьмя запасными обоймами.

— Удалось только один... — сказал Артур.

— Где ты достал? — спросил Николай, вскидывая на руке пистолет.

— Сегодня утром Лена купила на толкучке...

— Хвоста за ним нет?

— Нет. Я стоял возле нее и все видел. Какой-то немецкий унтер, ему не на что было опохмелиться. За сто марок. Лена с ним сторговалась, просил двести...

— При свидетелях?

— Нет, мы его увели в сторону.

— Хорошо. Обращение принес?

— Принес.

Николай взял у него листок, прочел.

— Теперь хорошо. Просто и доходчиво. Сейчас возьму к себе машинку и отпечатаю. Ты выйди на Приморскую и подожди меня возле моста.

Берндт вышел, а Гефт отправился в секретариат, взял машинку с латинским алфавитом, заложил десять экземпляров тонкой бумаги и отнес к себе в кабинет.

Прежде он напечатал несколько строк проекта приказа о сроках окончания ремонта судов, затем, провернув каретку, начал печатать листовку Берндта. Когда листовка подходила к концу, он услышал какую-то возню за дверью, словно бы в темноте кто-то шарил в поисках ручки. Николай мгновенно провернул каретку обратно, так, что текст листовки оказался снизу, и сунул оригинал в карман.

В кабинет вошел оберфюрер Гофмайер.

— Хайль Гитлер! — вскинул он руку.

— Хайль Гитлер! — ответил Гефт.

— Почему, инженер, вы сами печатаете? — спросил Гофмайер, впившись глазами в текст приказа.

Преодолев чувство страха, улыбаясь, Гефт ответил:

— Диктовать не умею, господин оберфюрер, а надо срочно составить приказ...

— Я ищу майора Загнера!

— Разрешите, я вас к нему провожу?

— Да, пожалуйста...

Они вышли из кабинета, и Гефт демонстративно закрыл дверь на ключ.

Гофмайер не долго оставался у Загнера, он пришел по вопросу организации концентрационного лагеря и вскоре уехал.

Николай Артурович вернулся в кабинет, допечатал листовку и вышел на Приморскую. Берндт его дожидался.

— Вот тебе, Артур, листовки. — Он сунул ему в карман сверток. — Не теряй времени. Надо их расклеить сегодня же. Справишься?

— Постараюсь.

И они разошлись в разные стороны.

Первого числа, закончив трудовой день как всегда, рабочие сплошным потоком двинулись к проходной. Почему-то образовалась очередь. С моря подул холодный, пронизывающий ветер. Пошел дождь со снегом. Люди промокли до нитки. Беспокойство нарастало, а очередь не двигалась вперед. Кто-то пустил слух, что в проходной обыскивают. Послышались возгласы возмущения. Некоторые, знавшие, как можно выбраться с завода, минуя проходную, направились в обход, но и эти выходы оказались блокированы солдатами немецкой морской пехоты. Тогда, стиснутые со всех сторон на узкой площадке перед проходной, люди двинулись на турникет, но им навстречу выбежали солдаты морской пехоты и оттеснили назад. Из комендатуры вышли майор Загнер и обер-лейтенант Кернер. В наступившей тишине майор объявил, что по приказу германского командования рабочие, инженеры и служащие завода заключены в концентрационный лагерь. По рабочей массе прокатилась волна возмущения. Теснимые задними рядами, передние подались вперед.

Обер-лейтенант выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в воздух. Он не знал русского языка.

— Хальт! Аусганг верботен!

Масса рабочих угрожающе затихла.

Майор Загнер закончил свою речь. Из его слов было ясно, что никому отсюда не выбраться, по крайней мере сегодня. А это была суббота, и каждый из них рассчитывал провести вечер в кругу семьи.

Под общежитие по указанию Загнера приспособили второй этаж старой конторы, бросили на пол прелую солому, и все... Ни столов, ни стульев...

Промокшие, голодные, они собрались в общежитии. Здесь по крайней мере была крыша над головой и горел электрический свет. Люди разбились на группы, обсуждая события. Неизвестно откуда появилась листовка и пошла по рукам.

«Вы думаете, напрасно нервничает

немецкая администрация?

Нет, товарищи!

СОВЕТСКАЯ АРМИЯ БЛИЗКО!!!

Нашими войсками заняты

районные центры Одесщины:

КОТОВСК! БЕРЕЗОВКА! ТРОИЦКОЕ!

Поздравляем вас, товарищи!»

Лагерь долго не затихал. Белый листок, словно чайка, перелетал из одной группы рабочих в другую, возвращался назад и читался вновь.

Только под утро люди забылись коротким сном, но, как только кончился комендантский час, у проходной появились матери, жены, сестры, обеспокоенные отсутствием мужчин. В комендатуре им объяснили, что рабочие задержаны на несколько дней в связи с выполнением срочного заказа, что женщины могут передавать им питание, одежду и постельные принадлежности.

За несколько дней в судьбе людей мало что изменилось: они работали как всегда, некоторым даже удавалось увидеться со своими близкими и перекинуться парой слов. Но четвертого они все почувствовали резкий перелом. С утра был объявлен приказ о прекращении работ и эвакуации всего оборудования завода, а на территории появились две роты саперов и несколько автомашин с ящиками тола и авиабомбами.

В тот же день Гефт вызвал к себе Рябошапченко.

— Вот что, Иван Александрович, — сказал он, — немцы решили за эти несколько дней начисто ограбить завод. Наша задача — не дать им ни одного исправного станка. Мы проведем операцию «Молот и солидол». Будем крушить молотом все, что только можно разбить, а осколки заливать солидолом. Сейчас, в первую очередь Загнер приказал демонтировать и отправить в порт станок для проточки валов. Ты сделай вот что: используй кранового Копейкина, занеси в угол заднюю бабку, планшайбу и завали всяким хламом. Потом подними на крюке маховик и разбей им станину. Через два часа я заеду за этим станком. Есть еще одна мысль, но об этом позже. Сегодня удалось договориться с Загнером об освобождении из лагеря всех стариков. Ты понимаешь, что под этой маркой мы сможем выпустить и тех, что помоложе... Отбери людей. Кроме того, на машине я буду перевозить в порт оборудование. Надо попытаться подсаживать для разгрузки восемь — десять человек рабочих в каждый рейс. Разумеется, на завод они не вернутся. Завтра я дежурю и вечером сумею выпустить человек десять по пропускам. Учти, к трем часам будет новая листовка. Надо обеспечить ее распространение. Вот, кажется, и все. Вопросов у тебя нет?