Коллектив авторов - Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи

В этот же период Мэри работает над новым романом «Последний человек». Это фантастическое произведение, описывающее Англию будущего, ставшую республикой и отправившую королевскую семью в почетную отставку. Герои: благородный Адриан, наследник, так и не ставший королем, – его взгляды совпадают с философией Шелли, – его верный друг Лайонел, женатый на его сестре; импульсивный, харизматичный и жестокий лорд Реймонд, в котором угадываются черты Байрона, – страдают и любят, предают и совершают подвиги, борясь со страшной эпидемией, которая захватывает континент за континентом. Но не в их силах остановить распад привычного человеческого общества. И вот уже «последний человек» бредет по полям опустевшей земли, которой никогда не коснется плуг, и кажется себе «уродливым наростом на теле природы». «Да, вот она, земля, – бормочет он. – Никаких следов разрушения, никаких разрывов на ее зеленеющей поверхности, земля продолжает вращаться, дни сменяются ночами, хотя нет на ней человека, ее жителя и ее украшения. Отчего я не могу уподобиться одному из этих животных и не терпеть больше мук, которые мне выпали?»

Роман «Последний человек» публика приняла сдержанно. По правде говоря, он ее напугал. Ужасы «Франкенштейна» были, так сказать, локального масштаба, после того, как монстр и его создатель терялись в полярных просторах, нормальная жизнь восстанавливалась. Но теперь Мэри напоминала читателям о хрупкости всего человеческого существования, а они об этом помнить не хотели. Если прежде Вальтер Скотт в своей рецензии на «Франкенштейна» хвалил автора за «недюжинную силу поэтического воображения» и поздравил его «с выходом на свет романа, пробуждающего новые мысли и неведомые дотоле источники чувств», то теперь критики наперебой называют «Последнего человека» «порождением расстроенного воображения и в высшей степени дурного вкуса», «тошнотворным нагнетанием ужасов», «образчиком мрачного безумия».

Развлечения для всех сословий

Британцы XIX века умели себя развлекать и ценили мгновения детской радости. Играли дети, но с удовольствием играли и взрослые: по праздникам, на ярмарке, в свободные минуты. Кроме традиционных карт и костей, в ходу было также множество забавных, но не азартных игр. (Не азартных в том смысле, что они не предполагали денежного выигрыша, хотя все равно могли быть весьма увлекательными, заставляли горячиться и испытывать настоящий азарт.)

Одной их таких игр была «загадочная тень». Один из игроков стоял за простыней, его освещали лампой так, чтобы он отбрасывал на простыню тень, а другой должен был угадать, кто там находится. Задача кажется очень легкой. Чтобы ее усложнить, остальные участники старались нарядить спрятавшегося попричудливей, чтобы его нельзя было сразу узнать: надевали ему на голову горшок или корзину, привязывали к животу подушку, ставили на ходули и т. д.

Похожа на эту была игра в шарады, когда игроки переодевались в костюмы и изображали какие-то сценки, а другая команда угадывала, какое слово было зашифровано в этих изображениях. Эта игра подробно описана в романе Шарлоты Бронте «Джейн Эйр», там она становится одним из узлов сюжета.

На ярмарках можно было поиграть в крикет, побегать в мешках, если вы молоды и полны задора, попробовать залезть вверх по скользкому столбу, посоревноваться, кто дальше забросит кокосовый орех, угадать по запаху, что спрятано в таинственном кулечке, или догадаться, сколько весит торт. В павильонах можно было выпить чаю, получить предсказание цыганки, гадавшей на картах Таро, или посмотреть кукольное представление с Панчем и Джуди.

Фермерам и рабочим нравились «жесткие» игры: кулачные бои, петушиные бои и т. д. Но в концы века различные общества по улучшения нравов постарались увлечь их более цивилизованным видом соревнований: крикетом. И не без успеха. Крикет стал более динамичным, в нем появились быстрые пробежки и резкие удары. Он быстро завоевал славу национальной английской игры.

Итоги

В мае 1824 года до Мэри доходит весть о смерти Байрона. Он участвовал в подготовке восстания за свободу Греции, но погиб не от пули: его сразила простуда. Он умер со словами: «Сестра моя! дитя мое!.. бедная Греция!.. я отдал ей время, состояние, здоровье!.. теперь отдаю ей и жизнь!».

Мэри записывает в дневнике: «В возрасте двадцати семи лет я ощущаю себя пожилым человеком – все мои друзья покинули меня».

Ей предстояло прожить еще двадцать семь лет.

Она много работала, публиковала в журналах статьи и рассказы, биографии итальянских писателей и поэтов: Петрарки, Боккаччо, Макиавелли, Сервантеса и др., а также французов: Руссо, Вольтера, Расина, Жермены де Сталь… Написала еще три романа.

«Приключения Перкина Уорбека» (1830) – исторический роман об Англии XV века, о борьбе за трон и снова за лучшее будущее для человечества. В романе Мэри словно ставит эксперимент: что было бы с Шелли, если бы он избрал путь политической борьбы? И что было бы с ней? Своим «альтер эго» она выбирает жену главного героя – леди Катарину Гордон, которая старается противопоставить мужской разрушительной тактике свой образ действий, основанный на дружелюбии и признании равноправия.

«Лодор» (1835) – «семейный роман», описание невзгод леди Корнелии Лодор и ее дочери Этель, находящихся после смерти их мужа и отца в трудном финансовом положении. Третья героиня романа, Фанни Дерам, являет собой образ независимой женщины, следующей идеалам Мэри Уолстонкрафт и подчеркивающей важность женского образования и уравнивания в правах с мужчинами. Это может показаться неожиданным, но роман был благоприятно встречен критиками, в рецензии указывали, что он «полон глубоких и чистых мыслей».

«Фолкнер» (1837) был тоже посвящен семейной жизни, но на этот раз речь шла о тиране-отце и бунтующей против него приемной дочери. Литературовед XX века Бетти Беннет оценивает «Фолкнера» как один из самый сильных и, возможно, лучший роман Мэри Шелли, где «героиня – образованная женщина, которая пытается создать мир справедливости и всеобщей любви».

В 1831 году «Франкенштейн» был впервые опубликован с указанием имени автора в серии «Образцовые романы», раньше в этой же серии вышло переиздание «Калеба Уильямса» Годвина с предисловием Мэри Шелли. Годвин покинул этот мир пять лет спустя – в 1836 году.

В 1839 году Мэри добилась права издать поэтические сочинения Шелли и выпустила в свет три тома со своими комментариями.

В 1840 году для Оксфордского словаря национальных биографий ее портрет написал Ричард Ротвелл. С полотна на нас смотрит зрелая женщина с тонкими правильными чертами, высоким лбом и темными волосами, перехваченными золотистым ободком, и обнаженными белоснежными плечами. Но больше всего привлекают ее глаза: карие, внимательные и прячущие глубоко на дне улыбку. Морщинки под глазами не дают зрителю забыть о бедах, что пережила эта женщина, о тех слезах, которые она пролила. Но ее взор ясен, она глядит без страха, словно обещает жизни: что бы она еще ни пыталась с ней сделать, эта женщина все равно не склонит головы.