Николай Зенькович - Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина

Он же приходит к заключению: по реакции присутствовавших никто, наверное, кроме членов Президиума Булганина, Маленкова, Молотова и Хрущева, не ожидал ареста Берии.

После всего происшедшего заседание длилось еще минут пятнадцать-двадцать, потом все члены Президиума ЦК и Жуков уехали домой. Сторожить Берию в комнате отдыха Председателя Совета Министров остались Москаленко, Батицкий, Баксов, Зуб и Юферев. Снаружи, со стороны приемной, двери охраняли Брежнев (вот неожиданность!), Гетман, Неделин, Пронин и Шатилов.

Берия нервничал, пытался подходить к окну, несколько раз просился в уборную, и все пятеро генералов с, обнаженным оружием сопровождали его туда и обратно. Картинка была еще та! По словам Москаленко, видно было, что Берия хотел как-то подать сигнал охране, которая всюду и везде стояла в военной форме и в штатском платье, но с оружием.

Правда, непонятно, почему многочисленная охрана спокойно смотрела на то, как пятеро вооруженных генералов водили ее начальника по кремлевским коридорам до туалета и обратно. Тут с памятью у мемуариста, наверное, не все в порядке. Хотя не исключено, что заговорщики уже заменили кремлевских охранников на своих людей.

Караулили Берию довольно долго. Ждали темноты, чтобы вывезти Берию из Кремля незаметно. Все были голодны, и Суханов, помощник Маленкова, организовал для генералов бутерброды и чай.

В ночь с 26 на 27 июня, примерно около 24 часов, с помощью Суханова, помощника Маленкова, Москаленко вызвал пять легковых машин «ЗИС-110» с правительственными сигналами и послал их в штаб Московского округа ПВО по улице Кирова. К тому времени по распоряжению Москаленко было подготовлено тридцать офицеров-коммунистов штаба округа под командованием начальника оперативного управления полковника Ерастова. Все они были вооружены и привезены в Кремль без проверки на пяти машинах и, как только прибыли, сразу же заменили охрану в Кремле внутри здания, где под охраной находился Берия. После этого, окруженный охраной, он был выведен наружу и усажен в машину «ЗИС-110» на заднее сиденье. Там же сели сопровождавшие его вооруженные Батицкий, Баксов, Зуб и Юферев. Сам Москаленко сел в эту машину спереди, рядом с шофером. В другую машину были посажены шесть прибывших офицеров из ПВО. Двумя этими машинами военные проехали без остановок через Спасские ворота и повезли Берию на гарнизонную гауптвахту Москвы…

На следующий день, то есть в субботу, двадцать седьмого июня, когда Москаленко вместе с Батицким, Гетманом и другими генералами был в канцелярии гауптвахты, туда приехали заместители Берии генерал-полковники Круглов и Серов. Они доложили, что прибыли по приказанию Хрущева и Маленкова для того, чтобы совместно с Москаленко вести следствие по делу Берии.

Москаленко почувствовал себя неловко — ведь им предписывалось вести дело в отношении их начальника.

— Хорошо, — сказал армейский генерал. — Пусть будет так. Но тогда на допросе должны присутствовать Батицкий и Гетман.

Серов и Круглов категорически и наотрез отказались от этого предложения.

Спорили долго, но к общему знаменателю не пришли. Тогда Москаленко позвонил Маленкову.

В кабинете его не было. В приемной ответили, что все члены Президиума в Большом театре на премьере Ю. Шапорина «Декабристы».

Москаленко позвонил туда и попросил к телефону Маленкова либо Хрущева. Подошел Маленков. Выслушав доклад, он попросил подождать. Через пару минут Москаленко услышал его голос:

— Все трое приезжайте сюда.

Во время антракта в особой комнате Большого театра собрался весь Президиум ЦК.

Серов и Круглов доложили, что Москаленко и его генералы неправильно обращаются с Берией, порядок содержания его неверный, Москаленко не хочет вести с ними следствие.

Дали слово Москаленко. Он сказал:

— Я не юрист и не чекист, как обращаться с Берией, не знаю. Я воин и коммунист. Вы мне сказали, что Берия враг нашей партии и народа. Поэтому все мы, в том числе и я, относимся к нему как к врагу. Но если я в чем-то и не прав, подскажите, и я исправлю.

Маленков сказал:

— Действия товарища Москаленко правильны. Президиум ЦК их одобряет.

Хрущев дополнил:

— Следствие будет вести вновь назначенный Генеральный прокурор Руденко в присутствии товарища Москаленко…

После этих слов Серов и Круглов вышли, а Москаленко предложили сесть… за стол и выпить рюмку вина за хорошую, успешную и, как сказал Маленков, чистую работу.

Поведение Серова и Круглова несколько озадачило и встревожило Москаленко. Ему через месяц-два после ареста Берии начали поступать анонимные письма с угрозами расправиться. Часть этих писем он уничтожал, часть посылал Серову, который стал председателем КГБ.

После возвращения из Большого театра Москаленко с товарищами перевели Берию во двор штаба МВО, в бункер, заглубленный в землю, сделанный как временный командный пункт штаба округа.

Двадцать девятого июня к Москаленко прибыл новый Генеральный прокурор Руденко, и они вместе в течение шести месяцев день и ночь вели следствие. Оно шло трудно и тяжело.

Двадцать третьего декабря 1953 года Берия был осужден и расстрелян, а его труп сожжен.

Через день, двадцать пятого декабря, Москаленко был вызван к министру обороны Булганину. Он предложил написать реляцию на пять человек — Батицкого, Юферева, Зуба, Баксова и Москаленко для присвоения звания Героя Советского Союза. Первым трем первичного, а последним двум второго. Москаленко, по его словам, категорически отказался это сделать, мотивируя тем, что они ничего такого не совершили. Булганин, однако, сказал: ты не понимаешь, ты не осознаешь, какое большое, прямо революционное дело вы сделали, устранив такого опасного человека, как Берия, и его клику. Москаленко вторично отказался делать такое представление. Тогда Булганин предложил написать реляции на несколько человек для награждения орденами Красного Знамени или Красной Звезды.

История повторяется: в августе 1991 года, празднуя победу над участниками попытки государственного переворота, тогдашний мэр Москвы, профессор и демократ Гавриил Попов предложил присвоить Борису Ельцину звание Героя Советского Союза.

ВСЕ НЕ ТАК

В постсоветское время вдруг заговорил, нарушив многолетнее молчание, сын Лаврентия Павловича Берии Серго.

По его утверждению, отец был убит двадцать шестого июня пятьдесят третьего года без суда и следствия. И вовсе не в Кремле, как под хмельными парами рассказывал Хрущев.

Заседание в Кремле действительно намечалось, но его почему-то отложили. Лаврентий Павлович уехал домой обедать. Примерно в полдень в кабинете Бориса Львовича Ванникова, генерал-полковника, впоследствии трижды Героя Социалистического Труда, а тогда ближайшего помощника Берии по атомным делам, раздался звонок. Серго Лаврентьевич находился в кабинете Ванникова — работал над докладом правительству о готовности к испытаниям.