Вилли Биркемайер - Оазис человечности 7280/1. Воспоминания немецкого военнопленного

С политруком пришли еще два офицера, один из них говорит по-немецки. Он и начинает беседу и просит нас оказать помощь лагерному начальству в это трудное время. Хотел бы я знать, что это за трудности. А он продолжает: «Товарищ Сталин дал указание, отпустить до 31 декабря 1948 года всех военнопленных по домам. К сожалению, справились с этим не везде, и многие пленные боятся, что и в этом году домой попадут не все. Мы пришли, чтобы заверить вас: пленные из нашего лагеря будут освобождены не позднее октября этого года. Это решено окончательно, потому что здесь будет другой лагерь — для военнопленных, осужденных на длительные сроки».

И дальше он говорит, что в нашем лагере «есть такие артисты», которые подстрекают других к недовольству. И что надо обязательно этому противодействовать, и что мы должны помочь в этом руководству лагеря. Если постараемся внушить нашим товарищам, что поздняя осень — это последний срок, то уже будет хорошая помощь. А еще будут устроены спортивные игры, даже футбол — лагерь против лагеря. И купанье иногда в Азовском море… «Все в лагере вас знают, и ваше слово может много значить. А в случае беспорядков комендатура лагеря вынуждена будет принять меры, а это будет только во вред самим пленным…»

Наш комендант Макс Зоукоп стоит сзади, он все слышал и теперь берет слово. «К нам не в первый раз обращаются за помощью. Прошу вас выполнить и эту просьбу. Я говорил сегодня с Владимиром Степановичем, и он заверил меня, что не позднее октября нас отпустят. Я ему верю. А кто из вас хотел бы не работать на заводе, чтобы заниматься только в театральной бригаде, тому мы подыщем работу здесь, в лагере. И первый футбольный матч против команды соседнего лагеря состоится через неделю. Спортивную форму, бутсы и мячи нам дают футболисты из Мариуполя».

Ну и еще про постановку оперетты, которую мы готовим, и что на днях уже можно давать представление. Что ж, на этот раз дело выглядит так, будто русские и на самом деле решили нас освободить.

И все отправляются вслед за офицерами на кухню — там есть отдельная небольшая столовая. Рассаживаемся, нам приносят свежий хлеб и— по стакану вина! Лучшего начала для подготовки к отъезду домой не придумаешь! И офицер, говоривший речь по-немецки, пьет вино с нами за наше здоровье и за возвращение домой; после этого офицеры оставляют нас одних. Мы, конечно, еще обсуждаем с комендантом Зоукопом все услышанное. Сейчас только середина мая, впереди еще июнь, июль, август, сентябрь, значит, в самом крайнем случае — ждать не больше пяти месяцев, это одна десятая часть всего времени нашего плена…

Мы возвращаемся к себе в комнату. Все же это был хороший вечер! Можно ли на этот раз верить наконец своим ушам? Посмотрим…

Из письма брату:

15 мая 1949 г., Советский Союз

…Вчера, в воскресенье, я было начал писать это письмо и тут же оставил — был под хмельком. Бот впечатления от вчерашнего вечера. После обеда к нам в столовую приехал заводской буфет с вином, сладостями, тортом и тому подобное. Такое хорошее вино, что после первого^стакана сразу захотелось еще, тем более что наливали его бойкие красивые девушки. А наш оркестр порадовал публику танцевальной музыкой. Столы сдвинули, и начались танцы; если звучала знакомая мелодия танго или фокстрота, нам подпевали. Расходиться стали только к полуночи.

А еще через несколько дней я послал родителям и брату открытку, в которой написано:

…Пусть дойдет к вам поскорей этот воскресный привет. Я только что вернулся с футбольного поля. У нас были гости из соседнего лагеря. К сожалению, наша команда проиграла 0:2.

Да, русские выполняют свое обещание. Фургон с буфетом и вином уже дважды побывал в лагере, а сегодня был уже третий футбольный матч, и каждый, кто хотел, мог идти смотреть. Футбольная площадка в нескольких минутах ходьбы от лагеря, сопровождение — всего несколько солдат. И во время игры часовых почти не было видно; может быть, среди зрителей, в гражданском? Хорошая была игра, без грубостей, и местный русский судья умело держал обе команды в рамках. Футболисты из другого лагеря пошли после игры к нам, вымылись в душе, походили по лагерю, ужинали у нас.

Многое их удивило. И то, что у многих наших — прически, а уж про мои рыжие кудри сколько было сказано… А как они были удивлены нашим театром! И большая столовая, и зрительный зал, и наш «зоопарк», живой уголок — все это казалось им чудом. Даже столярная и механическая мастерские, не говоря уже об ужине, которым их накормили. А был-то всего-навсего обыкновенный перловый суп. Говорили, что у них в лагере постоянно одно и то же — Kapusta, во всех видах… «Послушай, Франц, — обратился один из футболистов к своему капитану, — давай останемся здесь! Зачем нам обратно в свой лагерь?»

Прощаясь, договорились сыграть в футбол через две недели у них. Интересно, что из этого выйдет, договорятся ли русские начальники.

Вот уже две недели, как Маша у матери; я не знаю, вернется ли она. А Макс принес сегодня интересную новость: 10 августа у начальника лагеря Владимира Степановича день рождения, юбилей, и лагерь, то есть мы все, подарит ему автомобиль! Кто такое, интересно, устраивает, и что за тележка это будет? Максу известны все подробности, потому что он ковал у себя на работе в кузнице детали для этой машины.

За забором лагеря, вплотную к нему — нечто вроде свалки металлолома. Пришедшие в негодность, брошенные и разобранные машины военной части и другое железо. В этой куче наши специалисты из лагерных мастерских и отбирали разные части и детали. И из них мастерили легковой автомобиль… Самые большие трудности были с покраской частей кузова — ведь настоящий лимузин должен блестеть! Но и с этим справились, помог устроить кузов в покраску кто-то из русских офицеров. Осталось только отполировать его, а в остальном — машина уже ходит. Эрвин Шипански, мастер на все руки из лагерной мастерской, уже опробовал ее.

Все это пока что держится в тайне, чтобы было потом на самом деле сюрпризом. Если правда, что в октябре мы поедем домой, будет действительно прекрасный прощальный подарок человеку, который сумел превратить лагерь в оазис человечности, сумел руководить им, быть нашим покровителем в нелегкой жизни за колючей проволокой. Если сравнить с другими лагерями — хоть тех же футболистов, что приходили к нам, — сразу понятно, как много сделал для нас Владимир Степанович. Лучшее, чем в других лагерях, питание. Места общего пользования и санитария. Зимняя одежда для всех. Репродукторы с музыкой и объявлениями в каждой комнате. Распределение по цехам по усмотрению назначенных из самих пленных и благодаря этому — благополучное положение с финансами лагеря. Оборудование лазарета, больницы для пленных. Выходные дни на тяжелых работах. Почта от нас в Германию и к нам из дому.