Савонарола - Евгений Викторович Старшов

красивые одежды, а ты из них сделала себе кумир. Из сосудов ты сделала предмет гордости, из таинств – предмет торговли. В роскоши ты стала бесстыдной блудницей. Ты впала в беззакония – и это всем известно. Я верил, что одни из этих беззаконий несколько умерят другие. Ничего подобного. Ты стала диаволом, ты хуже животного, ты отвратительное чудовище. Текст наш говорит: “и при всех твоих мерзостях и блудодеяниях твоих, ты не вспомнила о днях юности твоей”. Я думал, что ты вспомнила дни юности твоей. Я желал бы, чтобы ты обратила взор свой и хоть немного поразмыслила о времени язычества твоего, “когда ты была нага и безобразна”: ты была тогда нага и преисполнена мерзостей, и Я тебя вывел из этого состояния. Ты не знала Бога. Диавол тебя осквернил, и Я дал тебе облачения для обрядов, сосуды, таинства. “И после всех злодеяний твоих, горе, горе тебе!” – говорит Господь Бог. Запятнавшая себя злодеяниями, с тобой будет то же после всех твоих скверн. Горе, горе! Чаша твоя полна. Дальше некуда идти в злобе твоей. Горе тебе за духовные твои грехи, горе за плотские, горе первым, горе главам, горе прочим, горе всем, ибо нет у тебя ничего, кроме горя. – Дай мне отдохнуть немного, а затем виднее будет.

Но ты говоришь: мир, мир! А я тебе говорю: горе, горе! Добрые говорят: покой, покой! А Бог возвещает: горе, горе! Кто же будет прав?..

О злодейка-церковь, подойди сюда. Всюду смерть, всюду гибель. Род лукавый! Впрочем, я говорю не о всех, но ведь добрых осталось так немного! Когда ты видишь, что кто-либо охотно остается в Риме, говори, что он готов, сварился. Он сварился: вы ведь меня понимаете. Я не говорю ни о ком в частности. Я говорю не только о священниках, но и о других начальствующих лицах. О, всех укусила змея, все она заразила своим ядом. Хочешь видеть это?.. Возьми зеркало Священного Писания, и если ты хорошенько будешь смотреть в него, то увидишь, насколько мы похожи на святых первых времен церкви, увидишь блудницу, совсем бессовестную, совершенно расслабленную, без оглядки всюду предающуюся греху. Все отравлены ядом, все развращено. Дай мне немного отдохнуть: увидишь еще худшее.

Помолимся, чтобы Господь убрал блудницу. Эти женщины не догадываются, кто она. Это дурные священники, безразличные в вере монахи, высшие начальники и все прочиe дурные люди. Молитесь же, говорю, чтобы Господь убрал блудницу.

Что говорит Господь? “Ты построила себе блудилище” – ты устроила непотребное место. Посмотри на женщину, которая в юности своей не согрешала, не желала этого и не думала об этом. Затем она начинает понемногу посматривать. Далее – всюду ходить, смотря уже открыто. Затем начинает грешить, сперва тайком, а потом открыто и публично, и то, что она вначале находила дурным, теперь почитает за добродетель. Ей говорят: ты согрешила, а она хвалится своим грехом. Так и ты, церковь-блудница: сперва ты стыдилась своей гордости, своей похотливости, теперь же ты более не стыдишься. Посмотри: сперва служители церкви называли своих сыновей племянниками, а теперь уже не племянниками, а сыновьями, всюду сыновьями (прямое попадание в Александра VI: жизнелюбивый старец в конце 1496 года дождался появления то ли шестого, то ли седьмого сына; и если Сикст IV действительно стыдливо именовал сыновей племянниками, то уже Иннокентий VIII открыто признавал своих детей. – Е. С.). Ты устроила непотребное место. “Ты построила блудилище в местах святых”, ты всюду устроила блудилища. Что делает блудница? Она восседает, говорит Соломон, на пороге. Вот проходит кто-нибудь. Она зовет его. Тот спрашивает: что я должен заплатить? Надо говорить открыто. У кого есть деньги, тот может разговаривать и делать что угодно[283]. Блудница вызывает на грех не только дурных, но и совершенно невинных. Если ты хочешь делать дурное, если у тебя есть деньги, ты получишь все, чего хочешь. Но если найдутся желающие жить благочестиво, блудница этого не хочет. Она хватает его и говорит: иди туда! О Господи, они не хотят, чтобы жили благочестиво! “При начале всякого пути ты создала блудилища свои”. Что это за “начало пути”? Прелаты и главная власть церковная: вот начала. Мало между ними хороших. Ты сделала их началами пути, ты поставила их знаками во всем христианском мире. У кого есть деньги, приходите, ибо все продается…

Так ты, блудница-церковь, показала всему миpy свою гнусность. Смрадом твоим заражен весь клир… “И умножила блуд твой”, ты умножила блудодеяния твои, грехи твои в Италии, во Франции, в Испании, по всему миpy. Еще одно слово, и я отпущу тебя…

Далее текст говорит: “и соблудила с сыновьями Египта”. Ты не только сотворила дурное с христианами, но свела дружбу с иудеями, людьми неверующими, “соседями твоими”, которые являются близкими тебе, ибо они также не имеют веры во Христа[284]. Ты ведь тоже не веришь! Если бы ты верила, то не была бы столь “дебелоплотная”. Воздержусь говорить еще больше из уважения к присутствующим здесь женщинам… “И умножала блудодеяния твои, прогневляя Меня”. Ты столько нагрешила, столько беззаконий натворила, что разгневала Меня и восстановила Меня против себя, – и Я разгневаюсь. “И вот Я простру руку Мою на тебя”, – вот, вот, Я иду, осквернившая себя злодеяниями. Я иду. Простру руку Мою. Ты думаешь, что Я далеко. Меч Мой обратится против твоих сынов, против твоих блудниц, против твоего блудилища, против твоих дворцов. “И отвергну законы твоя”, – ты не будешь в состоянии привести какие-либо извинения: тебя обвиняют небо, земля, ангелы, добрые, злые, и не будет никого, кто стал бы в защиту твою. “И отдам тебя на произвол ненавидящим тебя”, отдам тебя в руки тех, кто ненавидит тебя… Турки и арабы стыдятся твоих скверн. За это отниму Я у тебя власть, красоту, жизнь и ввергну тебя в ад. Так видимо будет всему миpy Мое правосудие, и будет он прославлять и благословлять Меня во веки веков. Аминь»[285].

Заодно Савонарола смело заявил, что не боится отлучения, пусть его хоть на копье доставят, поскольку оно будет несправедливо и, следовательно, недействительно.

Если бы после обнародования таких слов папа не нанес ответного удара, его просто окончательно сочли бы ничтожеством, этого он не мог себе позволить. Он начал с того, что заявил протест послам Флорентийской республики, и пока что в недрах папской курии вызревало очередное бреве. Имелось и более действенное оружие: папа решил задействовать жившего в Риме Пьеро Медичи. Впрочем, его налет на Флоренцию в конце апреля закончился ничем, бдительность горожан не позволила его