Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

сгорбившись над подоконником. Два года назад он отправил большевистскому правительству «Декларацию творцов», согласно которой «все творцы, поэты, художники, изобретатели должны быть объявлены вне нации, государства и обычных законов. Поэты должны бродить и петь».

Правительство не прислушалось к требованиям Хлебникова, но сам он живет по своим правилам: бродит и поет. И вот он в Харькове, недавно вышел из психиатрической больницы, где спасался от призыва, сидит в темноте (нет керосина) и пытается научиться в этой темноте писать.

На следующее утро приходят неожиданные гости – поэт Есенин со своим другом, циничным поэтом Мариенгофом. Гости удивляются обстановке: кровать без матраса, табуретка, ворох рукописей с каракулями – все. Хлебников, одетый в какое-то тряпье, сидит на полу и пытается починить прохудившийся сапог.

– Велимир Викторович, вы ведь Председатель земного шара. Мы хотим всенародно и торжественным церемониалом упрочить ваше избрание.

Хлебников удивляется, вскакивает, начинает пожимать Есенину и Мариенгофу руки, благодарит.

19 апреля в городском Харьковском театре перед тысячной толпой происходит странная церемония: одетый в холщовую рясу босой Хлебников стоит на сцене, скрестив руки на груди. Есенин читает акафисты, посвящая его в Председатели. После каждого четверостишия Хлебников тихо шепчет: «Верую!» Он относится к происходящему со всей серьезностью. Зачинщики церемонии едва заметно переглядываются. Наконец Есенин надевает на палец Хлебникова кольцо – символ земного шара! Кольцо взяли здесь же, у некоего Глубоковского. Занавес! Глубоковский подходит к Хлебникову и просит вернуть кольцо обратно.

– Но как же, это же символ. Я Председатель, я….

– Кончай дурака валять, снимай кольцо!

Глубоковский стягивает кольцо силой. Есенин и Мариенгоф надрываются от смеха. Хлебников утыкается в кулису и плачет навзрыд.

22 апреля Ленину 50 лет. Маяковскому 26, он пишет посвященное вождю стихотворение. Маргарита Сабашникова пытается нарисовать его, вождя, портрет – ей необходимо получить жилье и паек. Сабашникова пишет портрет по фотографии и уверена, что для того, чтобы работа получилась, необходимо вжиться в образ изображаемого. Вживаться в образ Ленина Сабашниковой крайне трудно.

Май

Глебова-Судейкина и Лурье спасают Ахматову из заточения. Уходя из дома, Шилейко всегда запирал ворота, так что открыть их с внутренней стороны было невозможно. Ахматова по-змеиному пролезала под ними – не беда. Но сколько, в конце концов, можно? Глебова-Судейкина видит, что подруга чахнет, – как помочь? В мае Шилейко сваливается с воспалением седалищного нерва – адская боль. Лурье, используя свои связи, организует его отправку в больницу. Свобода! Ахматова пролезает под воротами в последний раз и переселяется к Судейкиной и Лурье. В квартире множество фарфоровых кукол: танцовщицы, балерины, Коломбины, Пьеро, арапчата, маркизы – Судейкина мастерит фигурки для фарфорового завода.

Майский вечер. Гумилев и Одоевцева идут по Петрограду – город удивительно пуст. Настолько, что на тротуарах проспекта 25 октября пробивается трава, а у Гостиного двора можно собрать букет полевых цветов. Население сократилось почти в два раза. Каждый, кто приезжает в бывшую столицу, замечает: умирающий Петербург прекрасен. Гумилев останавливается:

– Дальше меня провожать не нужно. Там конспиративная встреча. О ней никто не должен знать. И вы забудьте.

Одоевцева ничего не понимает.

– Будьте осторожнее, везде провокаторы.

– Вы же знаете, я в огне не горю и в воде не тону.

Гумилев берет из рук Одоевцевой ветку сирени и уходит. Одоевцева идет одна, смеркается, заходит в Летний сад – ей кажется, что нигде в мире деревья не шумят так красиво, как здесь. Вдруг видит прямо перед собой странного седого человека – он сидит на лавке с закрытыми глазами. Одоевцева вздрагивает – это Андрей Белый.

– Борис Николаевич?

Белый открывает глаза и едва ли не набрасывается на незнакомую ему девушку. Усаживает ее рядом с собой и вдруг, беспорядочно махая руками, сбиваясь, кривляясь, делая долгие паузы, начинает рассказывать всю свою жизнь. Детство, похожее на тюрьму, тяжелые отношения с отцом и матерью – именно тогда он стал «ломаться», надевать на себя маску, чтобы угодить родителям. Потом вдруг – Нина Петровская. Кстати, где она сейчас? Говорят, что спилась. Потом – Блок, знакомство с Блоком. Влюбленность в Менделееву, в Прекрасную Даму. Он недавно встретил ее на улице и удивился – насколько же она некрасива. Да ему и самому недавно уступили место в трамвае как старику, хотя ему еще и сорока нет. А тогда, пятнадцать лет назад, ночи напролет они сидели у ее колен, мистические братья, и видели в ней вечную премудрость, воплощение Софии. Белый год за годом, очень подробно рассказывает историю своих взаимоотношений с Блоком и Менделеевой. Куда все делось, почему исчезло? Не может остановиться – ощущение, что он не говорил несколько лет, но Одоевцевой неловко его прерывать. Вспоминает Асю.

– Я люблю Асю. Она в Дорнахе у доктора Штейнера. Она ждет меня, хотя и не пишет.

Он знает, что Ася вряд ли его ждет: год назад она написала, что с ужасом вспоминает их совместную жизнь.

Вдруг Белый предлагает Одоевцевой немедленно отправиться к Блоку – он ведь точно дома и будет рад.

– Просидим всю ночь у ваших колен, будто вы Прекрасная Дама, будто мы снова молоды.

Но Одоевцева отказывается: Блок ее любимый поэт, она не готова, да и уже поздно, темно, ее ждут дома. Белый мгновенно никнет – ну нет так нет. Расходятся. Одоевцева идет домой и отчего-то плачет. Несколько раз она будет возвращаться на эту скамейку в надежде снова встретить Белого, но встретит его совершенно случайно, намного позже. Он посмотрит на нее и не узнает.

Июнь

При поддержке Луначарского Вячеслав Иванов и Бальмонт получают возможность выехать за границу – в командировки. Более того, Иванов может ехать с семьей – это последний шанс спасти умирающую от туберкулеза Веру Шварсалон. Единственное условие Луначарского – за границей нельзя выступать против советской власти! Первым уезжает Бальмонт – и тут же нарушает предписание. Командировка Иванова аннулирована. Иванов мечется и не знает, как помочь жене. С каждым днем ей все хуже.

Меж тем Маргарита Сабашникова знакомится с художником Татлиным и видит модель его памятника III Интернационалу. Башня из трех частей, каждая из которых вращается по кругу. Нижняя часть имеет форму куба и вращается со скоростью один оборот в год (от «башни» Иванова до башни Татлина пятнадцать оборотов). Средняя – пирамида, скорость вращения – один месяц; верхняя, цилиндр, – один день. Башня Татлина должна стать символом воссоединенного человечества, опорой мироздания, жилищем мудрецов, мостом между небом и землей. Высота предполагаемого строения – 400 метров. Маргарита Сабашникова наблюдает один из первых опытов конструктивизма и замирает от восторга.

27 июня 1920 года образован петроградский Союз поэтов, председателем избран Блок.

«По-моему, проще всего определить цель нашего собрания так: каждый из нас хочет и должен попытаться сбросить с себя хоть частицу той скучной и безобразной материальной озабоченности каждого дня, которая мешает писателю быть