Лилия Беляева - Загадка миллиардера Брынцалова

— Что такое вожак?

— Ну как объяснить? Вожак — это когда тебя слушают все, ты — лидер в команде. Вожак детский и вожак в среднем периоде — это разные вещи.

— Вожак определяется в детстве?

— Конечно. Я, допустим, сейчас людей под себя покоряю другим способом, а раньше — смелость свою показывал: подерешься, победишь кого-то, поколотишь… Ну, разные были способы.

— Девушки как к вам относились?

— Ну как девушки… Девушки сейчас?

— Нет, прежде.

— Раньше они выбирали по внешнему виду, только по внешнему виду. Им начхать, что ты сильный, дерешься… А сейчас уже немножко по-другому выбирают: если хорошо дерешься, имеешь деньги, а уж второе — внешность.

— Нет, разные девушки бывают.

— Девушки поумнели, в основном, я имею в виду…

— Всякие?

— Ну как же ты можешь сказать об этом, ты же не девушка… Но в общем итоге восемьдесят процентов сейчас выбирают успех жизненный, а внешность — потом уже. Человек как? — если он успех в жизни имеет, то они тянутся к этому, потому что для продолжения рода сейчас очень важен успех.

— Вы это считаете более логичным и правильным?

— Дело в том, что… Как вам это объяснить… С одной точки зрения, если женщина обеспечена, все имеет для того, чтобы иметь здоровое потомство, она должна иметь здорового мужа…

— А любовь? Ведь любовь и успех — вещи неадекватные. Ну, увидела, богатый, брюлик висит, побежала…

— Не все же выходят замуж по любви. Обычно вся несчастная любовь бывает, редко любовь счастливая бывает, ведь так же? Вот поженились, у них все хорошо, они живут до глубокой старости, как голубки, так? Нет. Посмотрите: только поженились — или в армию призовут, или бандиты убьют, или заболеет, или сопьется… Много разных есть вещей. Поэтому девушка, когда уже принимает решение создать семью, она уже думает о семье, так же? Я понимаю — в шестнадцать лет любовь, в восемнадцать. Но когда девушке тридцать, она уже не поступает неосознанно, мол, нравится, красавец… Другой вопрос — если она материально обеспечена, то может себе позволить выйти замуж по любви. Настоящий брак делается по расчету. Это должно быть по расчету, понимаете? Расчет и в любви есть, вы согласны? Интуитивно вы чувствуете, что у тебя с этим человеком получится, и все будет хорошо. Когда ты начинаешь анализировать, какой у него характер, насколько он долго будет за тобой ухаживать, насколько он здоров и прочее, прочее… Это расчет. И поэтому если мы дураки, то давайте жениться по любви. А если умные — нужно жениться и по любви, и по расчету. Расчет не помешает, счет дружбу не теряет, так?

— Были ли у вас в детстве свои обиды? Горькие какие-то? Только за отца, за мать?

— Горьких обид никогда не было. Какие были обиды! Побьют, и все. Это чепуха… Из школы выгнали — тоже чепуха. Меня в восьмом классе выперли из школы.

— За что?

— А за «двойку» по поведению.

— Что вы там такого сделали-то?

— Да колотил всех пацанов… Ну, как колотил — иногда, конечно, так поступал. Можно было по-другому совершенно. У меня, в общем-то, была обида на всех с детства — в пионеры не приняли, в октябрята не приняли, в комсомол не приняли, потому что отец репрессированный, а мать… Не принимали — и все.

— Это просто так все там говорилось, открытым текстом?

— Потихоньку, не открытым текстом…

— То есть вы были как бы враги народа? Вы и ваши родители? Как это пережили?

— Да никак не пережил — колотил пионеров, комсомольцев… (Смеется.)

— Детские обиды незабываемы. От них многое идет, верно?

— Я человек необидчивый. На обидчивых воду возят. От всего есть лекарство, это чепуха. Значит — в детстве… Нормальное детство, счастливое детство, самые несчастные минуты наступили, когда мать умерла. Мне двадцать лет было — мать умерла. Кровоизлияние в мозг — и все. В хибаре жили в этой сраной, она все время ходила, просила квартиру, мечтала в квартире пожить, а прожила всю жизнь в хибаре, в такой хибаре — пол, мазанный говнецом, коровьим пометом, она мешала и мазала, ткала дорожки, старалась порядок навести… женщина все время мечтала о своем гнездышке, что она увидит детей ухоженных, хороших, а мы горбатые были, и до сих пор горбатые: потолки низкие, подпертые столбами. Ну, можно было дом построит, конечно. Но отец — без ноги… Как? Квартиру обещали, водили за нос.

— И вы не в обиде? Не останавливаетесь на всех этих «мелочах»?

— Дело в том, что наше государство можно было ругать. Но здесь две стороны есть. Я все же учился. Ну, в пионеры не приняли, ладно, но образование-то получил! Выгнали из школы — я пошел в школу рабочей молодежи. Все равно закончил десятилетку!

— Вас в восьмом классе выгнали из школы?

— Да. Выгнали, и я пошел в школу рабочей молодежи. Но выгнали не по инициативе учителей, а по инициативе родителей. Родители все заявления писали, что я терроризирую всех. Кого всех? Слабаки, мудаки всякие, доносчики, — знаешь, есть такие. А я несправедливость не любил, колотил, понимаешь.

— Ну не просто так, а за что-то?

— Засранцы! Курят, воруют! А я не воровал, я был справедливым человеком. Я всегда старался быть справедливым. Гниды! И сейчас некоторые так же гнидами и остались. Как родились. Курили, доносили, понимаешь. Пойдут, камни бросают в окна учителям. Я их все время старался себе подчинить, не знаю почему, неосознанно. Я же тогда не понимал, что прежде нужно стать руководителем, взять их в руки. Неосознанно хотелось, чтобы у них все в порядке было. Второе — из-за девчонок иногда дрался… Так, перед девчонками… Сейчас я понимаю — драться нельзя, надо словами доказывать, а слов как-то… Чего им словами доказывать, если я им по шее врежу — и все будет нормально. Потом я стал заниматься боксом, спортом, развитой был, физически сильно развит, на пасеке ульи таскал, на велосипеде мед возил, фляги меда по 50 килограммов, они же шкеты были, слабее меня намного. Я много книг читал. Директор школы мне все время книги по списку подсовывал — Эптона Синклера, Теодора Драйзера, Льва Толстого, Достоевского, Куприна, Пушкина, и пошел, и пошел, и всех, всех — и Карамзина, и Грибоедова… Вот Ленина не давал мне читать, и Карла Маркса не давал, а нормальную литературу, мировую, современную…

— Как же вы обошлись потом — ведь надо было сдавать в институте Карла Маркса, и Энгельса, и Ленина?

— Да я автоматически в институте получал оценки по философии» там учительница была, нерусская, хитрая, она нам в систему ввела: если выступаешь на семинарах, получаешь зачет, то автоматически экзамен сдаешь по философии. Поэтому мы все это дело изучили элементарно.

— Ест у вас любимые поэты?

— Пушкина, Есенина люблю. Лермонтова. Наслаждаюсь, когда читаю: «Ночевала тучка золотая…» Или: «Я помню чудное мгновенье…» Омара Хайяма любые люблю… Я люблю стихи. И сам писал. Отец тоже много писал.