Ричард Томлинсон - Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки МИ-6

И вот я в Лондоне. За душой ни гроша. Мне нужна работа, желательно что-нибудь связанное с риском и поездками за границу. Я написал Пилчарду, спрашивая, осталось ли в силе предложение, которое он сделал мне в 1984 году. Сам Пилчард мне не ответил, но через пару недель я получил письмо на бланке Министерства иностранных дел и по делам Содружества, подписанное неким господином М. Э. Халлидеем, приглашавшим меня прибыть на собеседование по адресу: Лондон SW1, Карлтон-Гарденз, 3.

Сидя на кожаном диване в холле элегантного здания, созданного архитектором Джоном Нэшем, выходящего окнами на Сент-Джеймсский парк в центральной части Лондона, я совсем не нервничал. Скорее, был заинтригован и изнывал от любопытства. Гораздо больше, чем предстоящее собеседование, меня волновал тикающий счетчик на автостоянке в квартале отсюда, где я оставил свой старенький побитый «БМВ». Я глянул на часы, надеясь, что пробуду здесь недолго. На маленьком столике со стеклянной поверхностью, стоявшем передо мной, лежало несколько экземпляров «Экономиста» и "Файнэншл таймс". Чтобы скоротать время, я взял один из номеров.

Вскоре я услышал шаги. Кто-то спускался со второго этажа. На мраморный пол, стуча высокими тонкими каблучками, ступила высокая миловидная девушка. Я отложил «Экономист» и поднялся.

— Мистер Томлинсон? — уточнила она с улыбкой. Я кивнул. — Господин Халлидей ждет вас. Кстати, меня зовут Кэтлин. — Мы обменялись рукопожатием, и она повела меня на второй этаж, где препроводила в один из кабинетов.

Я увидел маленького щуплого человечка, с бородой, в старомодном коричневом костюме с большими лацканами и туфлях цвета корнуолского пирожка. Халлидей поздоровался со мной и усадил в низкое кресло, а сам устроился напротив, по другую сторону журнального столика.

— Вам известно, зачем вас пригласили сюда? — осведомился он.

— Нет, не догадываюсь, — осторожно ответил я.

— Так, для начала позвольте попросить вас ознакомиться вот с этим и подписать. — Халлидей вручил мне листок бумаги с отпечатанным текстом и шариковую ручку «Байро». Это была выдержка из Закона об охране государственной тайны 1989 года, с пометкой в верхней части страницы "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО"; надпись была сделана красными чернилами. Я прочитал текст, не колеблясь поставил свою подпись и вернул документ.

— А теперь прочтите вот это, — приказал он, передавая мне зеленую папку.

Халлидей поднялся и пересел за стол у окна, предоставив мне время спокойно ознакомиться с содержанием примерно тридцати страниц в прозрачных пластиковых чехлах, на которых объяснялось, что МИ-6 — это британская служба внешней разведки, учрежденная Форин офис с целью получения информации из секретных источников о политической, военной, экономической и коммерческой деятельности иностранных государств. Два абзаца давали представление о процедуре отбора будущих сотрудников, которая была фактически аналогична порядку приема на работу в Форин офис, с той лишь разницей, что в данном случае кандидат должен был пройти дополнительный раунд собеседований. Описывались также процедуры проверки кандидата на пригодность к службе в данной организации и его личной жизни, затем в общих чертах излагалось, как будет строиться его карьера в МИ-6. Полгода подготовки, первая загранкомандировка после двух лет кабинетной работы в Лондоне, затем попеременно три года дома, три — за границей, и так до выхода на пенсию. Обязательный пенсионный возраст для всех сотрудников — 55 лет. В конце была представлена шкала оплаты труда. Жалованье сотрудников МИ-6 не шло ни в какое сравнение с заработками в частных компаниях, но прожить на такие деньги было можно.

Я закрыл папку и положил ее на журнальный столик. Халлидей покинул свой стол и вернулся ко мне.

— Ну, что скажете? — спросил он с нотками нетерпения в голосе, будто я только что закончил осмотр подержанной машины, которую он стремился мне продать.

— Мне хотелось бы узнать больше, — уклончиво ответил я.

Халлидей задал мне стандартные вопросы, без которых не обходится ни одно собеседование, и разбавил их одним необычным дополнением.

— Сотрудникам МИ-6 зачастую приходится давать краткие характеристики самых разных людей, вступающих в контакт с нашей службой. Так сказать, делать словесные портреты. Вы можете описать в двух словах кого-нибудь из ваших знакомых?

Я подумал с минуту и описал Родольфо.

Халлидей дал мне понять, что желает убедиться в моей готовности посвятить свою жизнь работе в МИ-6, откуда просто так никого не увольняли.

— Я готов служить, — заверил я. — Как раз искал что-то подобное.

Уже истекали последние минуты оплаченного времени на автостоянке, когда Халлидей наконец-то меня отпустил, пообещав на прощание, что очень скоро я получу от него письменное уведомление.

Через две недели пришло письмо с приглашением на повторное собеседование. Я был польщен, но мне не улыбалась перспектива торчать два или три года за столом в лондонской конторе; я предпочел бы сразу уехать за границу. Поэтому я скомкал письмо и бросил его в корзину для использованных бумаг.

Тяга к путешествиям не покидала меня, но я не мог потакать своему желанию, поскольку долги требовали, чтобы прежде я начал зарабатывать. Почти все мои друзья по университету уже успешно делали карьеру в лондонских банках и фирмах. Их образ жизни меня не привлекал, но с практической точки зрения это был самый верный способ скопить немного денег. То были первые годы экономического подъема периода правления Тэтчер, и найти высокооплачиваемую работу было несложно. Меня наняла консультационная фирма "Буз Аллен энд Гамильтон", располагавшаяся в Мейфэре, за жалованье втрое выше того, что предлагала МИ-6. Солидные чеки согревали душу, но уже через пару недель я понял, что мне эта работа не по душе. На письмо Халлидея я так и не ответил, что было не только ошибкой, но и грубостью с моей стороны. Поэтому я написал ему, объяснив, что устроился в одну компанию и считаю неразумным увольняться из нее, не проработав и года, но хотел бы поддерживать с ним связь. Халлидей в ответном письме в вежливой форме выразил свое понимание.

Сидячая работа в консультационной фирме не приносила удовлетворения, и я стал искать что-нибудь более интересное. Однажды в газете я наткнулся на объявление с призывом вступать в территориальную армию (ТА), добровольческий резерв сухопутных войск Великобритании. Я счел, что это будет идеальное поприще для моей незадействованной энергии, тем более что сборы устраивались только по уик-эндам и раз в год две недели в лагере. Это означало, что мне не придется бросать работу, которая неплохо меня кормила. Я подал заявление, и через несколько дней мне по почте прислали информационный буклет для новобранцев. Листая глянцевую брошюру, я бегло просматривал информацию о различных резервных формированиях, но просто так, из любопытства. Выбор я сделал сразу: Специальная десантно-воздушная служба. Я позвонил по указанному номеру, и скрипучий голос с шотландским акцентом рявкнул в трубку, чтобы в следующую субботу я явился в казармы герцога Йоркского на Кингз-роуд в центральной части Лондона для проверки на пригодность по состоянию здоровья, имея при себе кроссовки и спортивный костюм.