Карибские дневники Аарона Томаса, 1798 - 1799 - Станислава Радецкая

себя чулки, туфли и верхнюю одежду, выпил немного воды и часок вздремнул. Когда проснулся, увидел негритенка, который чинил петли на двери. Вскоре чернокожая девушка принесла банановых листьев. Старуха обнажила спину, и их приложили к нарыву на ней. Развернутые банановые листья приобретают зеленый цвет такого прекрасного оттенка, что ни Англия, ни какая-либо другая северная страна едва ли может предложить что-то подобное. Уверен, их лечебные качества тоже хороши.

Заглянул в лачугу другой рабыни, зайдя внутрь, увидел могилу не далее, чем в трех ярдах от двери. Хозяйка рассказала, что там похоронен ее муж, умерший четыре года назад, и с тех пор с ней не жил ни один мужчина. Это обычное поведение в Вест-Индии; негры хоронят своих друзей у себя в саду и на четырнадцатый день сажают на могиле ямс, для которого, как говорят, такая почва необычайно полезна.

На закате пришел к месту, где мы набираем воду. Там оказался Кейнс, бранившийся, что Роу — жалкий трус и не явился на место встречи. Пошли к лодке, чтобы вернуться на борт корабля; пришлось добираться вброд, так как ее отнесло течением. В этот момент появился Роу, и Кейнс выхватил со дна лодки свои пистолеты; казначей Уайтинг, секретарь Фитц, Роу и Кейнс ушли в поля сахарного тростника, вознамерившись разрешить свою вздорную вражду, а я вернулся на борт в шестивесельном каттере.

Среда, 11 июля 1798[3]

Узнал, что Роу и Кейнс встретились в зарослях сахарного тростника вчера вечером, после того стемнело, сделали по выстрелу друг по другу, и обе стороны объявили, что удовлетворены; пожали друг другу руки и распили вместе бутылку вина в чарльзтаунской таверне. После этого они вернулись на борт в каноэ. Роу и Уайтинг поведали обстоятельства встречи офицерам в кают-компании, но Спенс и Дайс заявили, что это не дуэль, так что Роу должен сразиться с Кейнсом еще раз, иначе он не должен принимать пищу в кают-компании.

Рядом с нами на рейде стоит тяжело груженый корабль под датским флагом Эльбы[4], захваченный одним скромным приватиром. Корабль объявлен законной добычей, на его борту — голландские товары. Говорят, что его ценность равна тридцати шести тысячам фунтов. Весьма славная удача для людей приватира.

И все же мне еще не доводилось видеть моряка, который вложил бы заработанные в море деньги в приличное торговое дело. Обычно, если они получают тысячу фунтов, за полгода все эти деньги оседают у шлюх и пропиваются в кабаках.

Приватирство — это разновидность азартной игры, хуже лотереи. Вид богатой добычи заставляет сгорать от нетерпения тех, у кого денег совсем немного, и они начинают погоню, хотя могут потерять все, что у них есть.

В шесть пополудни Дэнниса Дэнни заковали в кандалы за потасовку с мистером Кейнсом.

Этим вечером приватиром, который вышел с рейда всего шесть часов назад, был захвачен бриг под Гамбургским флагом.

Четверг, 5 июля 1798 года

Теперь у нас на борту шесть живых овец, пять коз и шестеро козлят. Кормятся они под галфдеком, и запах от их испражнений, дыхания и прочего, что им присуще, усиливается все сильней, чем дольше животные тут находятся. Мы убеждены, что со здоровьем на корабле все в порядке. Когда этим утром я вышел первым на палубу, от всей этой живности из-под галфдека благоухало почти как на скотном дворе.

Насекомые и рептилии созданы для того, чтобы пожирать гниль и слизь, которыми наполнен воздух, столь разъедающий и губительный для нашего образа жизни. NB: Этот абзац вставлен сюда по ошибке.

В 10 утра отправились в путь. В полдень встали на рейде Бастера. Привезли президента Невиса — достопочтенного капитана Брауна на Сен-Китс, с женой и дочерью. Когда президент поднялся на борт корабля на рейде Невис, Форт-Чарльз дал прощальный залп из десяти пушек в его честь.

В 9 вечера Джордж Хилл, рулевой, вернулся на корабль в ялике, который залило во время прилива, и лодка была полна воды. В ней лежал мешок с моим чистым бельем. Х. против обыкновения навеселе.

Пятница, 6 июля 1798 года

Прошлой ночью снилось, что мы встретились с мистером Перси с «Бостона». Я задавал ему множество вопросов об этом корабле, а он рассказал мне, что У.У. убит на Тенерифе.

В 8 утра сошел на берег. Видел сэра Чарльза Террье у миссис У. Доставил на берег саблю с серебряным эфесом. Был у миссис Эрмитэйдж, ей 79 лет, и родилась она на Сен-Китсе, позавчера хирург вырвал ей зубы, она варит джемы и делает заготовки в Бастере уже больше тридцати девяти лет, и это занятие обеспечивает ей достойную жизнь, у нее есть негр, мастер в этом деле, поэтому она не отдаст его и за двести джо[5].

Карло Анно был со мной.

Вернулся на борт в ялике в 5 вечера. Получил награду за «Café de Pont»[6], шхуну французского приватира, захваченную на наших глазах «Конкордом»[7] 3 января, у острова Сен-Бартелеми. Всем досталось по четыре с половиной доллара.

Когда был сегодня на берегу, то побеседовал об Ангилье с мистером Оуэном, одним из проповедников Сен-Китса: как живут на острове без священника. Мистер Оуэн рассказал, что один из их проповедников был там при вторжении французов и чуть было не погиб, потому что спал на открытом воздухе, пока французы высаживались на берег, и что те сожгли его дом и книги, отчего он покинул остров и перебрался на Сен-Бартелеми.

И что он понял, что негры Ангильи в большинстве своем очень послушные и чувствительные…

Благодаря множеству разговоров