Михаил Пришвин - Дневники 1928-1929

19 <Августа>. Из нашего близкого выводка взял с Кентой двух петухов. Ходил к «американскому жителю». Ему так непонятно было, что Горький свой журнал хочет назвать «Наши достижения», что мне пришлось стать на точку зрения Горького. Я увлекся и свел весь воинствующий социализм к вопросу о войне.

— Две силы, — сказал я, — берут на себя труд продумать вопрос о войне до конца: католическая церковь и наш социализм. Вот скажите искренне, положа руку на сердце, думали вы о войне или просто не думали?

— Думал, — ответил американский житель, — я так думал, что войны теперь долго не будет: она невыгодна теперь капиталистам.

Возвращаясь домой, я оставил точку зрения Горького, и вдруг чрезвычайно ясно вопрос о войне представился мне делом внутреннего строительства мира, не внешнего, как у нас.

Появление Пети. Бледный, с проваленными глазами. Бабушка сказала: «Какой ты томленый». Он рассказывал, что человечек, срезавший его по обществоведению, вел себя нехорошо: несмотря на то, что на все вопросы ему был дан ответ и он их одобрил, он поставил неудовл. отметку. И прямо после него пропустил девицу, отвечавшую много хуже. Петя подошел к нему и сказал: «Подлец!» Он притворился, что не слышит. Петя повторил. Он ответил, что он может жаловаться в комиссию. Идет в комиссию. Старичок-профессор долго мялся и, наконец, показал циркуляр экзаменаторам, что подход должен быть индивидуальным при экзамене, и отметка, удовлетворительная при одном социальном происхождении, может быть неудовлетворительной при другом.

— Главное, — сказал Петя, — было обидно, что экзаменатор вел себя по-хамски. Например, спрашивает меня, в это время приходит другой такой же экзаменатор, и между ними дружеский разговор: «Ты сколько отделал? — Я двадцать. — А я пятьдесят. — Ну, я так не могу» и т. д.

После рассказа Пети я спрашиваю:

— Почему же ты, сильный человек, не взял этого человечка за шиворот и не отдул его по щекам? Ну, немного бы посидел, тебя бы судили, я бы вступился, заварили бы кашу, и помогло бы другим.

— Нельзя, папа, — ответил Петя, — он еврей, и непременно бы из этого сделали антисемитизм.

Пришлось согласиться.

Переживаю мучительное чувство бессильной злобы. Часто возвращаюсь мыслью к Горькому и думаю о нем нехорошо.

20 <Августа>. Солнечно и прохладно. Росисто. Березы зажелтели. Как будто на заре токовал петух.

Мы с Петей нашли партию глухарей 6 и 3, в прогалине видели, как они, огромные, пролетали один за одним, одинаковые и ровные, как вагоны. Я стрелял по одному <1 нрзб.> и ранил.

Взяли 4 тетеревей и дупеля.

Теплые места. Когда мокрая, холодная Нерль возвращается с охоты, мать ее Кента вперед порыкивает, знает, что она, мокрая, непременно приблизится к ней, угревшейся на теплом матрасике. А когда разляжется Нерль и мокрая возвращается Кента, непременно Нерль, желая поскорее узнать, что я убил, вскакивает, и Кента занимает ее теплое место. Случается, я не иду на охоту, я захожу только проведать собак. Обе они тогда вскакивают, навязываясь: «Меня возьми, меня возьми!» Я отвечаю: «На место!» И они ложатся на свои матрасики, но непременно Кента на месте Нерли и эта на место матери. Так каждой собаке кажется, что место, занятое ее соседкой, теплее.

Экскаватор утонул. Серега Тяпкин был и после долгого сидения сказал:

— Вчера в чайной Бог знает что говорили, будто экскаватор перевернулся: лопнул канат.

Я чуть не вздрогнул:

— Затонул?

— Ну да, говорят, утонул.

Я потому испугался, что механик говорил мне о единственной серьезной опасности: если экскаватор утонет, тогда вытащить его будет невозможно.

Серега передавал, будто в чайной приняли это как злое действие: привыкли мужиков обманывать, вот и опять: дело не выходит, вот взяли, да и затопили.

Скверно, что разговор мой с механиком слышал Лахин, догадка может только скользнуть по нем, чтобы этот <1 нрзб.> о ней разболтал везде, потом сам этому вверился и повторял за правду, и опять выпрыгнет этот «старик с шарами».

У Лахина азиатские глаза. Он живет, как кочевник в степи-пустыне, где по длинному уху передаются всякие новости.

21 Августа. Прохладное серое утро, потом солнце, в полдень слепой дождь, после обеда прохладное солнце.

Мы ходили с Нерлью по всей Журавлихе, нашли только выводок с двухнедельными бекасятами. Бекасов нет вовсе.

При первом намеке света стоял на крыльце и чувствовал всем своим трепещущим существом, что любовь к человеку может явиться только со стороны, что всякая любовь со стороны: т. е. любят «во имя кого-то».

Я клялся себе: впредь как можно меньше болтать с «младшими».

Мужики. Огромная масса мужиков говорит о революции, что это обман. Кто обманул? Вожди. Например, говорили: «леса будут ваши», а вот теперь тронь их, ответят: «не ваши, а государственные».

Был момент, когда леса были в распоряжении мужиков. Смоленские леса, вероятно, до сих пор помнят этот страшный погром. То же самое: «интеллигенция ваша». «Наше» — это значит у мужиков, что каждый может брать из общего себе, сколько только он может. Вследствие этого от общего «государственного» «леса» «интеллигенции» ничего не остается. (Нет ничего и никаких.)

«Дать волю» мужику — это значит дать волю все разрушить.

При всей темноте туземец чрезвычайно хитер и теперь отлично учитывает политику. Напр., дер. Скорнино несколько лет тому назад перешла на отруба. Но, услышав о перемене курса на колхозы, вернулась (из страха, что отберут собственность) к прежнему общинному хозяйству, переменив, однако, трехполку на восьмиполье (факт надо проверить).

22 Августа. Солнечно-прохладный день. Ранним утром уже бормочет осенний тетерев. Мы в Серкове с Петей взяли старого самца-глухаря, молодую глухарку, вальдшнепа и рябчика.

О тех глухарях-вагонах сомнение, не молодые ли это от ранних выводков. Не отбиваются ли у глухарей молодые самцы от выводка раньше, чем у тетеревей, почему и создается впечатление, что в глухариных выводках большинство самочек (?)

Когда взрывались глухари, между ними попал вальдшнеп и пролетел мимо нас. Мы и не думали стрелять по нем, а только заметили, что летел он почему-то с раскрытым носом.

Вечером постучался в окно Хренов и передал новость: на Грибановской Дубне на самом глубоком месте утонул экскаватор. «Виден только флажок». Приехали будто бы какие-то всесведущие матросы и будут машину частями доставать. Надеются через месяц опять машину пустить.