Михаил Пришвин - Дневники 1928-1929

А между тем Михаил, по-видимому, только за этим и показался, тоже не отдавая себе ясного отчета.

Друг мой, по правде говоря, все мы живем в облаках, и нет на свете совершенных умников, про которых выдумано: «если кто сказал А, тот непременно должен сказать Б». Если мы вообразим в действительности жизнь человека сложенной по этой формуле, то А будет чувство собственной личности, это Я, а Б, все то достигнутое всей жизнью, будет дурак и, умирая, такой человек в лучшем случае скажет: «Я был дураком». На самом деле вслед за А никто не говорит Б, в промежутках облака густые, ничего не видно, а жизнь по алфавиту читают только покойники, и неравный брак — сколько я знаю примеров! — у сильных людей давал многим недоступное счастье.

<На полях> Мезальянс — роковое начало романа.

Как говорится, «век живи, а дураком умрешь». Это значит дурак.

Инженер Алпатов по первому разговору с матерью понял сам себя, что его попытки в своем семейном устройстве войти в соглашение с матерью — остаток наследственных предрассудков о «счастье» и последний этап их переживания. После того он с увлечением стал рассказывать ей о своем деле в Московском Полесье, что там будто бы есть одно озеро… Разговор этот был за утренним чаем. Ударили к «Достойной». Марья Ивановна перекрестилась, спохватилась: «Что ж это я!» — и, оставив посуду «на произвол судьбы», отправилась в церковь: ей нужно было там непременно повидаться с соседом-помещиком, переговорить с ним и согласиться выписать пополам небольшую жатвенную машину.

Михаил Алпатов вышел в сад. Роса еще не сошла. Сад блестел. Пчелы гудели на липах. Мезальянс не казался ему посеянным несчастьем. Пахло созревающей грушовкой. Он разыскал под знакомым деревом седое от росы яблоко и не ел его, а нюхал, впиваясь в его аромат. Это не было одно яблоко детства, одно только прошлое. В аромате яблока было и будущее. Он, нюхая яблоко, думал об озере, которое является причиной огромных Полесских болот. Он добьется своего, спустит озеро и… (Его встреча с мужиками: разговор об ораторах; возвращение матери, ее рассказ о парке с цветочками: и я хочу цветок понюхать: эпоха Японской войны. Расставание. Мезальянс.)

Почтарь обиделся, что Е. П-а не с ним поехала в Сергиев, и отказался, не предупредив, носить почту. Поди вот делай с таким. Несомненно, что пробуждение личности, — это прогресс. Но ведь личность другого — сама по себе непостижима, и действительный прогресс и личность другого могут быть постигнуты только в творческом процессе. А раз я не могу читать газет и деловую корреспонденцию из-за повышения чувствительности личности почтаря и если я верю, что дело мое выше моих эгоистических интересов, то к черту эту непроизводительную нерабочую личность. Я и досуги свои использую для дела, он ездит за почтой, в карты играет и пьет, к черту, я смету его. Личность другого я могу узнать и оценить только в творческом рабочем процессе.

Моя книга возьмет эпоху богоискательства и будет иметь содержанием психологию творческого процесса.

К Алпатову.

Его позиция. Все говорят о Боге, он не смеет, потому что для этого самому надо стоять на ногах, самому быть творцом. Но его «сам» не есть только его индивидуальное я — это аксиома его природы, его сила земли, крови, у них разлад, и потому они Бога берут на подпорку своего Я (слабы для просто Я и для Бога). Его везде все принимают как человека от земли.

Его главная мысль: природа, звери, птицы, растения, потом мужики — это реликты человека.

<На полях> Весь день с утра, натаскивая собак, я слежу за их чутьем и догадываюсь, чем им пахнет, а сам в своем чутье все время в цветах. Мне так отвратительно бывает, когда собака находит человеческий кал и съедает. Не могу отучить, в этом я бессилен, и остается подумать, отчего им мила эта мерзость, а мы ищем аромата цветов.

Человек, мне кажется, потому плохо пахнет, что некоторые люди душатся и дают понять этот новый нечеловеческий запах и тем, кто не душится. Если бы не было таких передовых людей с духами, то все люди пахли бы одинаково и не плохо, как пахнут не плохо в зверинце слон и ему подобные звери. Духи же начались от цветов, и вот это удивительно, как люди могли полюбить запах цветов, в огромном большинстве случаев отрицательных звериному запаху. Ни одного зверя в природе не наблюдал я, чтобы он остановился и нюхал цветы. Отвращение к запаху своего пота и других выделений люди получили именно от любви к запаху цветов. Когда человек спаривается и возвращается тем самым к своему первоначальному чисто животному типу, ему нравится запах своих выделений, как собакам…

Замечательно, что девственные трудолюбивые пчелы, занятые вечно цветами, ненавидят запах пота.

Есть, конечно, и среди цветов некоторые, возбуждающие животные страсти, но это уроды из них, доказывающие общность происхождения растительного и животного мира. Может, и среди животных-людей когда-то были уроды, получившие любовь к запаху цветов…

Впрочем, я не могу сказать, чтобы запах лучших цветов, отрицательный к полу, был отрицательным к эросу. Напротив, запах всех цветов эротический, он волнует нас всегда, хочется вспомнить, и не можешь вспомнить свою самую первую, детскую любовь. Так обыкновенно и бывает, что духами люди хотят пополнить в себе что-то утраченное, возбудить ими в другом завязку любви. Душатся чаще всего женщины, кокетливо поманивая ими смущенного самца. Запах цветов то же самое, что мечта о чистой любви, трагически разделенной с обыкновенной любовью размножения. Ночная красавица — у нее запах сильный, порочный, она как будто стыдится…

17 Августа. Последние дни одинаково встает солнце в тумане и потом бывает очень жарко. Я даже не решился сегодня утром идти на охоту. Но вечером ходил в Тресгницу с Нерлью и убил двух бекасов. Она очень недурно работала, хотя все по-прежнему плохо определяет момент, когда надо прекратить потяжку и остановиться. По убитой дичи прекрасно пойнтирует и в 10 шагах чует в траве и останавливается. Убил двух бекасов.

18 Августа. Восход в тумане. Жара. Дожинают.

Ходил с Кентой по ближайшему тетеревиному выводку, убил вальдшнепа и тетеревенка. Наслаждался работой Кенты по тетеревам. И такой простой кажется работа по бекасу в сравнении с тетеревиной. По чернышу это настоящая облава, как по волку.

<На полях> Совесть Горького. Молодежь в деревне.

Во множестве деревень центрально-промышленной области издавна мужское население было в отходах, а жалкое земледелие оставалось уделом женщин, стариков и детей. Теперь по недостатку спроса на труд бывшие ремесленники и рабочие стали тоже земледельцами. К этому присоединилась молодежь, не обученная ремеслу. Здоровые парни в цветущем возрасте, перебиваясь с хлеба на квас, болтаются в деревне: «гуляют». Многие из них пытаются попасть в комсомол с целью через него «выбиться в люди», попасть на рабфак или чаще всего получить место рабочего на фабрике. Небольшому проценту это и удается, но большинство бросает комсомол и пополняет кадры той молодежи, которую в дворянских кругах называли «золотой», а в сельских — хулиганами. Поверхностному наблюдателю их вызывающее поведение кажется как бы продолжением эпохи первых лет революции, на самом деле в этом поведении нет ничего революционного, и продолжается оно ровно до того момента, когда такой парень женится, после того он возвращается в быт и веру своих отцов. Однако, при скудности земледелия в центральной полосе и невозможности уходить на фабрики, при падении кустарного труда едва ли всем возможно возвратиться в быт и веру. Вот эти-то современные «лишние люди», не приставшие ни к павам, ни к воронам, и являются, по моему, элементом, угрожающим всем «нашим достижениям». Глядя на них, и отцы находят себе главный материал для отрицательной критики современности. Напротив, в тех редких случаях, когда в деревне два-три молодых человека через комсомол вышли в деятельные партийные люди, я не раз слышал от стариков одобрение им и некоторое примирительное отношение к современности: «Ничего, — говорят они, — в нашей деревне кое-кто проскочил в люди».