Николай Рыбкин - Записки космического контрразведчика

Так я стал потихоньку «выздоравливать», дойдя до пятого колена. Но дальше — проблема. Родственники родословных не вели, а память не сохранила более точных данных. В родном городе Константиновка не удалось найти ни церковных книг с записями о рождении того или иного предка, ни старых книг ЗАГСов. Они тоже исчезли во время войны. Музей города располагал лишь данными о том, как в Константиновке строились первые промышленные предприятия в XIX веке, а рабочий люд набирали из близлежащих крупных сел Кондратьевки и Дружовки. Заезжали и крестьяне из Харьковской и Курской губерний.

Одной из неплохих зацепок была версия о происхождении фамилии. У Пикуля, описывавшего запорожское казачество времен Екатерины II, есть прозвища казаков Бульба, Ступка, Рыбка и другие. Эти имена во время переписей и паспортизаций населения передавались сыновьям простым способом. Задавался вопрос о том, чей ты сын? И ответ был прост: «Рыбкин сын», то есть сын казака по прозвищу Рыбка.

Потомки запорожских казаков расселялись по всей Малой и Большой Руси. Одни ушли под Харьков и Курск, другие — на Дон и Волгу. Но, поскольку в рассказах тетушек, по линии матери — Тоси (Антонины), по линии отца — Веры, фигурируют прапрабабушки и прапрадедушки, которые вышли с Дона, то я и рассматривал версию о казачьем происхождении. Но не только потому, что она мне больше всех понравилась. Просто рассматривать другие было бессмысленно, так как отсутствовали данные, указывающие на иные направления. Да и в памяти родственников один из прадедов остался под прозвищем не иначе как дед Рыбка. Правда, в женах у него была прабабушка с девичьей фамилией Песоцкая. Но это уже, как говорят, предмет отдельного исследования. Встречи с другими Рыбкиными тоже не дали каких-либо дополнительных данных, позволяющих вести детальные поиски.

Иван Петрович Рыбкин — бывший думский руководитель, поработавший и в Совете безопасности России, — не знал своих корней. Но на всякий случай мы с ним сфотографировались в фойе Госдумы.

С другим — Рыбкиным Ю. В., руководителем Балтийской таможни, судьба свела случайно. Он поведал, что его корни остались в одном из сел Харьковской области. По его словам, в этом селе половина жителей носит фамилию Рыбка, другая половина — Рыбкины. Проверить этот факт мне не представилось возможности. Однако надеюсь побывать там и внести некую ясность в вопрос о Рыбкиных.

Но тот факт, что в начале XIX века Рыбкины осели в степной части Донбасса, и именно вблизи Кондратьевки, что в полусотне километров от Донецка — бывшей Юзовки, неоспорим. Предки же по материнской линии, по всей вероятности, пришли в ту же Кондратьевку с Дона.

По многократно подтверждающимся сведениям, одна из моих прабабушек, красивая и своенравная казачка, решила выйти замуж вопреки воле родителей. Когда ей стало ясно, что родительский запрет преодолеть невозможно, она решилась на побег вместе с любимым. Вот так, по одной из версий-легенд, они и осели в Кондратьевке. Об их казачьем происхождении говорят фамилии — Кошевые и Морозовы. Семьи предков были, как правило, многодетными. Да и моя любимая бабушка Лена родилась в семье, где было 16 детей. Правда, до зрелого возраста дожили 8 человек — 7 сестер и брат. Их я уже лично видел в детстве.

Есть и еще одна загадка в родословной. Когда я из юнца превратился в юношу, все мои знакомые стали обращать внимание на мою внешность. Не в том плане, что я был очень красив ликом и телом, нет. Обычный парень, но нос горбинкой и курчавые смолистые волосы. Многие в шутку называли меня Спартаком. Такой же профиль и курчавые волосы были и у сестры моего отца — тетушки Веры. Она поведала мне, что один из наших предков, воевавших в Крымской баталии в середине XIX века, привез себе в жены крымскую гречанку. Вот гены периодически и дают о себе знать. Однако теперь можно строить одни догадки — до подлинных корней вряд ли возможно докопаться. Ясно одно, что дворян и князей в роду не было, а вот просто хороших, порядочных и трудолюбивых людей, умевших и Родину защитить, и за себя постоять, было, думается, большинство. Но главное достоинство моих и далеких, и близких предков и родственников — это умение хорошо трудиться и хозяйствовать, любовь к земле и желание ее возделывать.

Все мужчины моего рода участвовали в войнах по защите Отечества и освобождению порабощенных народов Европы, имели боевые награды, и, к сожалению, многие погибали еще достаточно молодыми. Женщины в роду были красивы и статны. Они были достойны своих мужей, умели вести хозяйство и воспитывать детей, которые также становились достойными гражданами Великой России, хотя большинство проживало в Донских степях и угольном Донбассе.

И пусть практически никто не стал заметной фигурой на государственном уровне, все были в передовиках на своих рабочих местах, отличались предприимчивостью, инициативой и хорошими организаторскими качествами.

Но жизнь продолжается, и я не исключаю, что кто-либо из Рыбкиных нашего рода будет участвовать в крупномасштабных проектах и программах, приумножающих богатства и имидж нашей славной Родины по имени Россия!

Уроки бабушки Лены

Так получались, что до двенадцати с половиной лет я был «под крылом бабушки». Отец и мама в поисках хорошей работы и лучшей жизни ездили то по Казахстану, то по золотым приискам Магадана, забирая с собой совсем еще маленькую мою сестричку Танюшку. Я очень любил своих родителей, но и сейчас, прожив почти две трети своей жизни, вырастив и воспитав своих детей, все время возвращаюсь к тем первым годам своей жизни и благодарю судьбу и Бога за то, что мне повезло долго быть рядом с бесконечно добрым и любящим человеком по имени бабушка Лена...

Елена Михайловна Кошевая, в девичестве Морозова, — удивительной судьбы человек. Она была «центральной» для своих девяти сестер и братьев и наседкой для трех дочерей и шести внуков, почему-то постоянно крутившихся вокруг нее. В неполных тридцать восемь лет она потеряла любимого мужа Дениса, получившего тяжелое ранение и умершего по дороге в госпиталь... Дома во дворе она соорудила ему символическую могилку и чтила память, показывая своим отношением к нему пример дочерям и внукам. Казалось, что такой незнакомый и загадочный, но добрый человек и крепкий хозяин дедушка Денис был всегда рядом с нами. Мне с раннего детства было привито чувство уважения к мужчине-отцу, умеющему обустроить надежное «гнездо» для своей семьи и достойно державшемуся в любых ситуациях.

Это он, практически первый в пригороде Константиновки с народным названием Червоный хутор, построил крепкий кирпичный дом, который хорошо сохранился до сих пор. Примечательно, что во время боев Великой Отечественной в нем размещались на постой сначала красные командиры, затем немецкие и потом снова советские офицеры, оставляя дом в сохранном виде. На чердаке дома я, уже будучи пацаном соображающим, находил заботливо уложенные дедом старые вещи, конскую сбрую и инструменты. И уже тогда я решил твердо, что своего первенца-сына я непременно назову именем деда.