Владимир Шмерплинг - Котовский

— Хорошо живую лозу рубить, нечего на них патроны тратить, — говорил Сашка.

Котовцы с трудом сдерживались, слушая бандитов. Они только и ждали, когда можно будет расплатиться за все разом — за кровавые дела и злобные речи своих смертельных врагов.

День прошел в томительном ожидании. От Матюхина не было никаких вестей. Из соседнего леса сообщили, что Матюхин был там этой ночью, но вскоре уехал в неизвестном направлении.

«Фролов» приказал впускать в село кого угодно, выпускать же только тех, кто знает пароль.

За целый день только один мальчуган вышел из села. Ему была обещана большая награда, если удастся вручить Матюхину в собственные руки письмо «Фролова» и Эктова.

Антоновцы постоянно устанавливали связь между собой посредством деревенских мальчишек. Через них передавались все приказы и распоряжения. Спустя несколько часов мальчишка вернулся обратно ни с чем.

Никто из его родственников в соседнем селе не знал направления, в котором скрылись матюхинцы.

В письме «Фролов» и Эктов писали Ивану Матюхину о том, что нельзя затягивать выполнение принятого решения. Согласно директивам ЦК партии эсеров, имеющимся у атамана Фролова, они должны встретиться как можно скорей. Встреча должна состояться в поле, так как казаки не могут тащить пулеметы и тачанки через рвы.

«Войсковой старшина Фролов» вызвал «есаула» Захарова (комиссара 2 кавполка) и «казака» Симонова (кишиневца, командира взвода того же полка). Он приказал им разыскать Матюхина и вручить ему письмо во что бы то ни стало. Нужно было решительно повлиять на атамана, который боялся расстаться с лесной берлогой, где он чувствовал себя в безопасности.

Захаров и Симонов вместе с сыном мельника Васькой отправились в лес. Долго бродили они по лесным чащобам, пока натолкнулись на заставу. Васька протяжно засвистел. На свист появился человек.

— Веди нас, есаулы приехали, — объявил ему Васька. Их повели в штаб.

Матюхин сидел, окруженный своими командирами, за длинным столом, заставленным бутылками с самогоном. Матюхин был выше всех собравшихся в избе. Он брал грибы из миски огромными лапищами и ел, капая маслом на густую черную бороду.

«Есаул» Захаров поклонился ему. Он протянул письмо от «Фролова». Атаман долго вертел его в руках, потом передал сидевшему рядом адъютанту. Письмо пошло по рукам. Бандиты обступили Захарова, расспрашивали его о численности людей и коней фроловского отряда, о его вооружении!.

— Ваше благородие, вы можете подвести нас под удар красных. Мы, казаки, знаем, что время не терпит. Если вы будете долго раздумывать, то полковник Фролов выступит самостоятельно, — говорил «есаул» Захаров атаману Матюхину.

Бандиты поверили, что перед ними свои. Матюхин встал из-за стола и крикнул:

— Едем!

Через несколько минут матюхинцы тронулись в путь. Впереди — штабные, за ними группы, по двадцать — тридцать всадников. Бандиты догоняли своих главарей, пока, наконец, банда не вытянулась по дороге к Кобылянке. Не доезжая нескольких верст до села, Матюхин поднял руку. Он объявил Захарову и Симонову, что дальше не поедет.

— Пусть атаман Фролов вместе с Эктовым явится для личных переговоров не более как с тремя всадниками и без оружия.

«Есаул» Захаров остался вместе с Матюхиным, Симонов же поскакал передать «Фролову» решение осторожного атамана.

В доме мельника на лавках спали утомленные ожиданием «есаулы» и «сотники». Сам же «войсковой старшина Фролов» растянулся на столе, подложив под голову синюю венгерку, окаймленную черным барашком.

Симонов вскочил в избу и, забыв о своем новом чине, крикнул по-молдавски:

— Вин! (Едут!).

Котовский не раздумывал. Надо ехать! Он знал, что стоит Эктову хоть одним движением глаз или двумя словами обменяться с Матюхиным, как весь тщательно разработанный план будет провален.

— Выдаст или не выдаст эсер?

Котовский медленно застегивал пуговицы венгерки. Он говорил бледному, дрожащему Эктову:

— Вы дали мне слово быть преданным до конца. Ваша семья, как вы знаете, находится сейчас в Тамбове под арестом. В случае нашей победы я вам обещаю, что она будет немедленно освобождена. Во время нашей поездки вы все время должны быть рядом со мной, с правой стороны; я все время должен чувствовать ваши стремена, чтобы знать, что вы никуда от меня не отлучаетесь. Иначе вас ждет немедленная смерть. Я на этот шаг иду сознательно и начатое дело доведу до конца, хотя бы ценой своей жизни.

Эктов заверил комбрига, что тот может на него положиться.

Эктову выдали его «вооружение» — защитную кобуру с вложенной туда рукояткой нагана; в ножнах же болтался обрубок шашки, на нем держался тщательно начищенный эфес.

Котовский сел на Орлика.

Стояла тихая, светлая ночь. Кони шли рядом. У Котовского в (кармане венгерки — наган. Всадники ехали молча. Они подъехали к поляне, где их ждал Матюхин.

Эктов, подъезжая к Матюхину, крикнул издалека:

— Иван Сергеевич! Перед тобой атаман Фролов, Григорий Иванович!

— Здорово, Павел Тимофеевич, — поздоровался с ним Матюхин, смотревший в упор на приближавшегося «Фролова».

Атаманы пожали друг другу руки и поцеловались под одобрительный гул окружающих. «Фролов» круто повернул коня и тронул повод, увлекая разговором Матюхина за собой. Он упрекал его в том, что потеряно дорогое время на пустые переговоры.

Матюхин последовал за «Фроловым», успев только обернуться и крикнуть своим: «Трогай!».

Атаманы выровняли коней, и отряд двинулся к Кобылянке. Слева от Котовского — Матюхин, справа — Эктов. Сзади же весь командный состав матюхинской банды. Котовский только раз взглянул на Эктова и сразу понял его: Эктов взволнован, он борется сам с собой. Вот-вот он выдаст Котовского, разоблачит красных. Тогда смерть.

Случилось так, что бандиты, обступившие Эктова, отстранили его от «Фролова». Они накинулись на него с расспросами.

Котовский не знал, выдал ли его эсер или сдержал свое слово.

Опасность была велика. Котовский сознавал это, но внешне он ничем не выдавал себя и держался, как подобает казачьему атаману.

При въезде в село раздался окрик:

— Стой, кто идет?

— Курск!

— Отзыв?

— Корсунь.

Колонна всадников тянулась в село. Банда Матюхина по своей численности намного превосходила котовцев. Матюхин сразу же спросил, как поставлена охрана села.

— К нам, Иван Сергеевич, и муха не пролетит, а не то что красные пролезут, — успокоил его «войсковой старшина».

Матюхин, пораженный выправкой лихих станичников, заискивающе спрашивал у «Фролова»: