Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 3

По сей день не могу забыть счастливый эпизод. В тот праздничный день мы нашли для семьи О И Сона, испытывавшей большое затруднение из-за нехватки питьевой воды, источник во дворе дома и соорудили неглубокий колодец. Я усердно, с сыновним чувством, орудовал лопатой вместо О Бнна, который в то время с головой окунулся в вооруженную борьбу в районе Хуньчуня.

Когда я встретился с О Бином в Лоцзыгоу перед рейдом в Дуннин, мы с удовлетворением вспоминали о том, как его отец в селе Синхын угощал нас куксу из гречихи в майский праздник тано. Слушая мой рассказ, О Бин остался очень доволен. Хотя он, руководивший военным отделом в Хуньчуне, был разжалован в рядовые, но не пал духом и не унывал. Когда я утешал его воодушевляющими словами, он отвечал:

— Как видите, я остаюсь таким же жизнерадостным человеком. Пусть О Бин, ответственный за военное дело, разжалован в рядовые, но он не станет из-за этого Ким Бином или Пак Бином. Впрочем, больше не хочется продолжать работу в Хуньчуне. Думаю после рейда в Дуннин послать просьбу в вышестоящий орган о переводе в Ванцин. Как ваше мнение, товарищ командир?

— Приветствую твое решение, О Бин. Но надо тебе знать, что и в Ванцине сколько угодно леваков, готовых приклеить тебе ярлык «минсэндановца», — ответил я.

— Неужели?

— Да, и в Ванцине заметно влияние левачества.

— Все-таки, кажется, легче будет у меня на душе, когда буду поближе к вам, товарищ командир. Так или иначе, я переведусь в Ванцин во что бы то ни стало. У О Бина слова не расходятся с делом!

Когда мы занимали Сишаньский форт, О Бин с гранатой за пазухой смело ринулся вперед, открывая проход для атаки. Этот его подвиг получил достойную оценку, когда подводились итоги боевых действий.

Когда отряды расставались в Лоцзыгоу после битвы, О Бин вновь выразил свою непоколебимую решимость перевестись в Ванцин. Он сказал, что эта его решимость еще более окрепла, когда он увидел, как бойцы из Ванцина, захватив Сишаньский форт, штурмовали уездный центр Дуннин.

Конечно, я обещал ему оказать помощь. Но я не успел выполнить свое обещание, как поступила в Ванцин скорбная весть о его гибели в бою. Весной погиб Ли Гван, летом пал трагической смертью Пань, а теперь вот ушел от нас О Бин, так и не добившись осуществления заветной мечты.

Трагическое сообщение о гибели 13 храбрецов, в том числе О Бина, было для меня словно гром среди ясного неба. После этого я возненавидел эту ультрадемократию в армии. Одно упоминание о ней вызывало у меня дрожь и ненависть. Я ни в коем случае не допускал ее проявления в отряде.

Мы относились к ней с таким отвращением и настороженностью потому, что она представляла собой вредную идейную тенденцию, которая не приносит революционной практике никакой пользы.

Мы и сейчас считаем абсолютно оправданным принцип обсуждения на партийных собраниях всех вопросов, связанных с военными операциями, и приветствуем то, что творческая инициатива масс отражается в подготовке к той или иной военной операции с помощью парторганизации. Но никогда не допускаем, чтобы подобная коллективность ущемляла права командира, отвечающего за управление войсками.

Однако ультрадемократия, наблюдавшаяся внутри армии в начальный период антияпонской войны, под видом коллективности ущемляла права командиров и порой парализовывала систему командования и управления войсками во время операции.

Тогда в армии при разработке военной операции или перед боем с целью выявления творческой инициативы партийных масс созывали собрания партийных групп, ячеек и заседания комитетов партии, а также проводили общевойсковые собрания, выполнявшие функции нынешних общих собраний личного состава. Притом все это нужно делать обязательно с учетом обстоятельств. Но леваки, абсолютизировавшие ультрадемократию в войсках как наполеоновский кодекс, настаивали на безоговорочном обсуждении всех военных вопросов на собраниях организаций различных степеней и на общевойсковых собраниях, не взирая ни на какие обстоятельства и без каких-либо исключений.

Например, проводили сначала собрания партгрупп, когда революционная армия планировала нападение на Н-ский город. При этом сохранялось в тайне название этого города. Составив схему штурма, сперва обсуждали и решали, нужно ли атаковать этот объект или нет; если нужно, то каким методом атаковать. Когда на собраниях групп признавали необходимость вести бой, определяли возможность победы и разрабатывали конкретный план операции, все повторялось на общих собраниях ячеек. Вопрос обсуждался по тому же самому принципу. А затем принимали план путем голосования поднятием рук. В конце концов проводилось общевойсковое собрание. И на этом собрании обсуждался тот же вопрос в том же порядке, какой существовал на собраниях групп и ячеек. Если между собраниями всех инстанций была разница, то она заключалась в том, что на последнем могли участвовать в обсуждении вопроса беспартийные воины. Принимали решение: будем штурмовать Н-ский город, что позволит разрешить многое в политическом и военном отношениях, потерь не будет, жертв будет меньше; операция пройдет по такому-то плану, а победить вполне возможно. Потом отдавался боевой приказ и согласно ему производился штурм Н-ского города.

Создавалось от этих собраний впечатление: на повестку дня ставят вопрос вдруг, словно бросают в озеро камень. И собравшиеся стремились прийти к нужному выводу умом многих людей. А в результате возникали бесконечные дискуссии о необходимости и возможности проведения операции, о ее предполагаемом исходе. Благодаря господству такой ультрадемократии все воины приобрели равное право голоса и каждый становился выдающимся оратором. Появлялось немало любителей громко и без конца высказывать свои мнения. А тем временем, пока шла говорильня, происходило изменение обстановки у противника, а в результате шел насмарку весь план операции, с такими усилиями обсужденный и принятый на собраниях различных инстанций. А нередко, в случае ведения боя по такому плану, революционной армии приходилось нести большие потери вследствие изменившейся обстановки, которая не была учтена.

В свете рассматриваемого вопроса событие в Дахуангоу, стоившее жизни 13 храбрецов, можно считать типичным примером пагубного влияния ультрадемократии в армии. С другой стороны, она нашла свое выражение в настоятельных требованиях чрезмерного равноправия и уравниловки под предлогом демократии в революционной армии.

Проявление подобных настроений не обошли стороной и наши отряды.

Как-то раз я вместе с заведующим военным отделом уездного парткома Ким Мен Гюном посетил казарму 1-й роты для ознакомления с ее жизнью. Как раз в этот день командир роты подметал метлой двор вокруг казармы, а политрук вместе с бойцами колол дрова в одной стороне двора. Я невольно улыбнулся при виде такой картины, наглядно демонстрирующей благородный дух единства начальников и подчиненных. Однако заведующий военным отделом Ким Мен Гюн почему-то весьма равнодушно отнесся к увиденному.