Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 3

Во время боя под перевалом Лаосунлин он шел в первых рядах атакующих и получил смертельную рану в живот. Пуля не прошла насквозь, а осталась в теле. Чтобы удалить ее, он перешел через границу на советскую территорию, но вскоре скончался. Получив весть о похоронах погибшего комбрига Ши, я, совсем убитый горем, со скорбью чтил память этого человека.

Под пулями на поле боя в Дуннине окрепла моя дружба с Чай Шижуном на основе идеалов антияпонской борьбы. Впоследствии он был причислен к Народно-революционной армии, назначен заместителем командующего, а затем командующим 5-го корпуса. Базируясь в Северной Маньчжурии, он, подчиненный Чжоу Баочжуну, прилагал немало усилий для укрепления братских боевых связей с нами. И позже, в первой половине 40-х годов, между мною и Чай Шижуном поддерживались тесные связи.

Когда мы совершали рейд в уездный центр Дуннин, неразрывным стал совместный фронт АНПА и китайских антияпонских отрядов. Между тем тогда же произошел совершенно непредвиденный инцидент, чреватый опасностью разрушить вдребезги наш совместный фронт.

Поводом для происшедшего послужили высказывания У Ичэна, который приукрашивал заслуги Чан Кайши. В то время мы, вернувшись в Лоцзыгоу, созвали совместное заседание, чтобы подвести итоги боев в Дуннине. На заседании первым выступил командующий У. Между прочим, он, останавливаясь на победе объединенных войск в Дуннине, неожиданно стал возносить до небес Чан Кайши и вопреки нашим ожиданиям сказал следующее:

— Антияпонская война на Северо-Востоке Китая сможет идти по восходящей линии только при условии, что Чан Кайши направит с юга пушки да войска. Это вызвало гнев партизан. Тут же Бай Жилин, возглавлявший Хуньчуньский партизанский отряд, поднялся на трибуну, чтобы заметить:

— Чан Кайши-пес империализма. Факт, что это знает весь мир. Как же он может помочь нам, да еще и руководить нами? Ясно, что командующий У реакционер, ведь он защищает и хвалит Чан Кайши.

Рассерженный У Ичэн приказал арестовать его и грозил расстрелом.

Тут же зашумели бойцы Бай Жипина с протестами. Они были готовы вот-вот броситься вперед, хватались за оружие и кричали:

— Мы не потеряли ни одного человека во время боя в Дуннине. А что будет, если мы потеряем своего командираот рук партнера по единому фронту? Без него нам нельзя вернуться в Хуньчунь! Пусть мы все умрем до последнего, но все-таки будем драться с У Ичэном и спасем товарища Бай Жипина.

И бойцы АСО хватались за винтовки и готовились открыть огонь.

Создалась критическая ситуация, все висело на волоске — единый выстрел унес бы жизни многих, да к тому же был бы похоронен с таким тру дом образованный единый фронт. Лицо У Ичэна побледнело, губы у него судорожно дергались.

Я поднялся на трибуну и начал уговаривать обе стороны спорящих на корейском и китайском языках. Затем обратился к командующему У:

— Прошу вас, командующий У, отпустить Бай Жипина. Понимаю ваше возмущение, но поймайте о великодушии. Неправ, конечно, и он, дискредитируя вас, командующего, назвал реакционером. Но и вам не мешало бы задуматься над происшедшим. Весь Китай клеймит Чан Кайши как пса империализма. Думаете, приятно людям слышать похвалу в его адрес? Ведь не кто иной, как он. Чан Кайши, еще до события 18 сентября предупреждал Чжан Сюэляна, чтобы старая Северо-Восточная армия не выступала против Японии. Не так ли? Сейчас вы расстреляете Бай Жипина — вся Маньчжурия осудит вас как предателя. Вам серьезно над всем надо задуматься…

Когда я закончил свою речь, в среде бойцов АСО раздались голоса:

— Кто этот человек? С юга приехал? Может, это курьер из Гоминьдана?

Как бы в ответ раздался негромкий голос:

— Какой там юг, это Ким Ир Сен, командир партизанского отряда.

— Всему вина мое невежество. Не подумайте, что я и Чан Кайши одного поля ягоды, — признался У Ичэн. Он тут же заявил, что приказ о расстреле будет отменен, но не отпускал Бай Жилина в течение двух дней. Это вызывало ропот рядовых солдат АСО, которые порицали своего командующего:

— Какой он глупый! — говорили одни.

— Почему командующий У не держит слово, данное командующему Киму? — спрашивали другие.

— Не убьем мы его — и все. Всех убивать не позволено командующему У! — шумели третьи. — Если Бай Жилин будет убит — не миновать кары нам, Армии спасения отечества.

Такие настроения былисреди солдат. А в это время офицеры АСО направили У Ичэну письмо и прощение с требованием немедленно освободить Бай Жилина.

Арестованный был освобожден по приказу командующего У только на третий день. Как видно из всего этого, процесс осуществления совместного фронта с китайскими антияпонскими отрядами был сопряжен с неисчислимыми трудностями, требовал терпеливых усилий и жертв. Вряд ли без зигзагов, без хождения по мукам, гладко могло произойти слияние двух «организмов» с разными группами крови!

Враги три дня подряд сжигали трупы своих воинов, погибших во время боя в Дуннине. Зато мы лишились Ху Цзэминя. При возвращении в Лоцзыгоу он лишился своей жизни от шальной пули.

4. Об ультрадемократии в войсках

Линия на создание советов представляла собой левый уклон в области строительства власти. Подобно этому, ультрадемократия в военном деле явилась левачеством на практике командования и управления армией. Под такой ультра демократией подразумевается концепция, заключающаяся в том, чтобы в командовании и управлении армией воины пользовались равными правами без различия в рангах. Другими словами, эта идея требует чрезмерной уравниловки во всех сферах военной деятельности и абсолютизирует ее.

Завершив поход в Южную Маньчжурию, мы вернулись в Ванцин. Руководя работой партизанского отряда, мы впервые заметили, что в рядах бойцов партизанского отряда существует ультрадемократия. В то время такой загиб только лишь начинал давать о себе знать и пока еще не оказывал серьезного влияния.

Но, возвратившись в Ванцин после рейда в уездный центр Дуннин и знакомясьс работой партизанского отряда, мы узнали, что эта ультрадемократия, пустившая недавно первые ростки, теперь начала приобретать четкие формы, проникла в систему командования армией и готова ввергнуть ее в состояние паралича.

Первый сигнал об опасности со стороны этой ультрадемократии раздался осенью 1933 года в Дахуангоу уезда Хуньчунь.

Дахуангоу было центральным партизанским районом в Хуньчуне и местом, где посланец Коминтерна Пань был убит Пак Ду Намом. Именно здесь одновременно погибло 13 храбрецов из Хуньчуньского партизанского отряда, участвовавшего в рейде в Дуннин, что вызвало глубокую скорбь населения всей Восточной Маньчжурии.